Я оказываюсь права, Регина укладывается в полчаса, и я на целых полчаса раньше узнаю, что Стрельцов жив! В реанимации, пока на искусственной, но всё же, неинвазивной вентиляции лёгких, в сознании, дышит самостоятельно! Назначена мощная антибактериальная терапия!
Целую Иваныча в колючую бородатую щёку и радостно убегаю! Успели! Всё теперь будет хорошо! Я в это верю!..
Потом в течение двух недель, пока Игорь совсем не идёт на поправку, в офис бурового мастера хожу, как на работу, ежедневно! Он сначала изумляется моему постоянству, потом злится,
- Что мне делать больше нечего? – но потом привыкает, и Регина привыкает.
Так что я всё знаю, можно сказать, в режиме онлайн: какие обследования назначены, какое лечение, результаты анализов и общее состояние Игоря Стрельцова. Успокаиваюсь только тогда, когда сообщают, что он чувствует себя нормально и уже рвётся обратно, но его конечно, продержат ещё дней десять…
*** Ещё в первую неделю моего беспокойного одиночества вечером заходит Алла. Я сначала подумала, что ей нездоровится, и нужна какая-то таблетка или совет, но она мнётся в тамбуре и просит,
- Поговорить.
- Проходи, - если две женщины собрались поговорить, то, наверное, в обычных условиях, полагается достать из бара бутылку красного вина, но у меня только чай.
И вот мы сидим за этим чаем и говорим про какую-то ерунду, обсуждаем колготки, процент лайкры и количество дэн, дающие лучшую износостойкость, хотя нам обеим понятно, что капрон – это самое последнее, что может пригодиться на этой зимовке.
Но я терплю, и Алла сдаётся первой,
- Я хочу поговорить об Игоре, - наконец-то.
- Что ты хочешь узнать, Ал? Про его здоровье? Ему лучше, перевели из реанимации в обычную палату, ИВЛ отменили, температура в норме, анализы тоже стремятся…
- Я это знаю, - перебивает, - у Иваныча каждый день спрашиваю, - нормально! Иваныч там сидит, наверное, и репу чешет: мужиков крутых, свободных, хоть отбавляй, а две дуры подвинулись на не самом могучем и не самом привлекательном и брутальном больном электрике!
- А, что тогда?
- Что между вами? Это серьёзно? – раздумываю недолго.
У меня так вымотаны нервы, но сейчас отпускает, потому что понимаю, что страшное позади, и так хочется с кем-нибудь поделиться по-простому, по-бабски. Я рассказываю ей всю нашу дурацкую, ненормальную историю длиной в пятнадцать лет и даже то, что я от него отказалась, лишь бы выжил…
Она плачет, я, видя её слёзы, начинаю тоже. Вот так мы и ревём вместе, как дуры.
