И наконец, со звериным рыком, вбивает меня в стену своим твёрдым телом, камнем, по которому не трудно понять, насколько оно возбуждено.
Догадываюсь, что господствовать и терпеть ему уже невмоготу, и мне невмоготу, мы уже в полушаге! Но он теряет контроль быстрее! Это шанс!
Вырываю руку из плена, ловлю конец галстука, всё ещё болтающегося на его шее и, быстро перекинув через плечо, дёргаю назад. От резкого рывка удавки, он на миг теряется, отшатывается, закашливается, отступая на шаг, и выпускает вторую руку.
Вот она – свобода! А бежать-то некуда! И не могу! Я в рабстве, в ненормальной, нездоровой зависимости. Я из неё не хочу! Отпускаю петлю, на его горле и съезжаю на колени, реву в собственном бессилии и тупо обхватив его бёдра, утыкаюсь в них. Я раздавлена, просто раздавлена самой собой!
Он замирает, он растерян, запал прошёл, женские слёзы смывают весь азарт борьбы, они сильней любого оружия, но я не воюю, мне не хочется победить, мне не нужна эта победа, я сдаюсь…
Игорь, сдёргивает с шеи удавку, расцепляет мои руки, опускается рядом.
Он на коленях передо мной, так же, как и я перед ним. Мы оба поставили друг друга на колени и оба преклонили их друг перед другом. Он обнимает меня, нежно и осторожно гладит по спине, я обвиваю его шею и утыкаюсь в неё, не в силах поднять глаза,
- Прости!
- Прости, - в ответ. Потом он поднимается и поднимает меня.
Подхватывает на руки и несёт в постель, которую я приготовила себе. Получилось, нам.
Аккуратно опускает на ложе, а сам принимается раздеваться. Я жадно смотрю и не верю! Он только однажды позволил, только однажды до себя допустил, но тогда всё было по моим правилам, поэтому не в счёт. Самый любимый, самый желанный – самая большая для меня тайна.
Обычное тело обычного молодого мужчины, подтянутое, мускулистое, с хорошей мужской фигурой.
Но ничего сверхвыдающегося, в его возрасте, таких – достаточно. Ему далеко до Мистер Вселенная и до Мистер Подиум, но я не могу отвести глаз.
Опускается рядом, нежно целует в плечо и вопросительно взглядывает, оторвавшись на миг, я едва киваю, закрывая глаза. Тогда он, поддев двумя пальцами по бокам, стаскивает мою последнюю кружевную преграду, теперь я тоже перед ним, как на ладони.
