Да, она уязвима, но зато, какие тайны ей доступны теперь, какие чувства, какие краски! А я и не знал, что так бывает, хотел прожить тихо и безболезненно, как черепаха. И прожил бы лет сто серо и уныло. Теперь моей души коснуться легко. Порадовать легко и так же легко ранить. Меня тревожно холодит эта открытость и радует одновременно, как если бы я родился вновь и только начинаю жить…
Инна спит, обнимая меня рукой и ногой, будто боится, что кто-то отнимет, или сбегу. Не бойся, любимая, никуда не сбегу, я наоборот, прибежал.
Марафон сроком в пятнадцать лет завершился победой! Твоей победой, моя королева! Куда мне с тобой тягаться! Не нашлось во мне столько силы и столько храбрости, чтобы подойти первому, открыться первому, чтобы смело поглядеть в глаза любви, чтобы оказаться таким сильным духом, что перестать прятаться, сбегать и первому встать на колени перед собственным чувством.
Всё ты – любимая, всё – ты! Злилась, бесила, дразнила, но упорно разбивала мою скорлупу и тащила, тянула на волю.
И вот я тут, весь твой, прибежавший, нет – приползший к победе последним, но, слава Богу, не опоздавший!
Я тихо целую её в висок, и аккуратно высвобождаюсь, осторожно подсовывая взамен себя подушку. Отрываться тяжело, но безумно хочется её порадовать. Устроить праздник, увидеть радостно-изумлённый взгляд, она заслужила!
Я вчера её взгляд видел… когда пела, мне пела. Горестный, обречённый! Пробило с головы до пят! Вот тогда, именно в тот момент, когда услышал «я не могу с тобой проститься» и заглянул в глаза, Инна разбила вдребезги мой ледяной панцирь! «Такие близкие, чужие люди!» - это про нас! А потом сбежала, ещё музыка не затихла, ещё все гости стояли поражённо столбами, а Инна исчезла…
Я больше не мог быть чужим, умер бы, если бы не сорвался следом!
Не успел догнать, села в такси с тем прилипчивым парнем.
Другого такси поблизости не оказалось, пришлось вернуться и стрясти её адрес с Макса.
Карина ещё навязалась на мою голову. Никто, коллега, взял на банкет только потому, что боялся увидеть Инну не одну, какой же я всё-таки, трус! Она-то не побоялась!
Макс соображал туго, но обрадовался. Наконец, вспомнил номер квартиры, но это уже не важно, главное, улицу и дом назвал. Потом долго не ехало такси! Целых семь минут! Как будто семь часов.
