Я не Монте-Кристо

Ты… Почему ты не сказала, что ты…  — так и не смог выговорить грубое «целка», только не о ней, и околомедицинское «девственница» тоже,  — что я у тебя первый?

— Потому что я знаю, как ты к этому относишься,  —  снова упала шелковая завеса, Никита выпустил Саломию из рук, и она снова от него отодвинулась.

— Что ты можешь знать?

— Я слышала ваш разговор с отцом,  — его жена говорила едва слышно, Елагину приходилось наклоняться, чтобы услышать.  —  Карточки за дверью рассыпались, я не специально… Я не хотела говорить тебе…

— Ты считаешь меня полным дебилом? Или садистом? — потрясенно смотрел на нее Никита.

— Нет,  — мотнула головой, шелковый водопад колыхнулся,  — я бы сказала, что месячные, если бы…  — а потом добавила совсем шепотом:  — Я просто не думала, что это так больно…

Тут Елагину полностью изменила выдержка, он вскочил, трясущимися руками натянул джинсы, сгреб футболку и, ничего перед собой не видя, выскочил из бунгало.

Глава 22"

"Никита сидел в баре, уставившись в экран смартфона. Дышать было тяжело, грудь будто сковало стальными обручами, он даже пить не мог, так, сделал пару глотков и отставил.

Сначала отправил в номер Саломии горничную с комплектом чистого белья, а теперь рылся в интернете. За полчаса Елагин перешерстил гору информации о всем, что касалось девственности, зарегистрировался на первом попавшемся форуме, но поняв, что там одни малолетки, испытал шок от нынешних нравов, схватился за голову и удалился.

В первую очередь его интересовало, как он сумел так облажаться, что ничего не почувствовал, хотя как тут сказать… Почувствовал.

Что у него случился без преувеличения лучший в жизни секс, почувствовал, но вряд ли это было связано с тем, что Саломия оказалась невинной девочкой. Просто у Елагина напрочь снесло башню от собственной жены, и ее девственность была здесь вовсе ни при чем. Или все же была?

Никита взьерошил волосы и отпил виски. Все, все перевернулось с ног на голову, все его домыслы теперь казались глупыми, надуманными, притянутыми за уши. Как он мог поверить этой гниде Игнату? Как допустил, что к его жене прикасался своими грязными лапами бывший друг?

Ответ оказался до банального прост — все это время Елагин смотрел на Саломию как через кривое зеркало, а она была той, кем казалась — чистой светлой девочкой, чью психику, если верить отдельных персоналиям, Никита сегодня искалечил грубо и бесповоротно.

Его как магнитом тянуло обратно к Саломии, но он не мог представить, как посмотрит ей в глаза, что скажет.