Я не Монте-Кристо

Саломия могла нарисовать их по памяти, она мысленно проводила пальцами по теплой коже, повторяя рисунок, казалось, она чувствует, как под руками от прикосновений вздрагивают бугристые мышцы. Внезапно ее тело откликнулось, и Саломия от удивления распахнула глаза.

Магия острова? Восемь долгих, одиноких лет она будто лежала в каменном саркофаге с толстыми стенками, ее не влекло ни к одному мужчине, даже когда целовалась с Вадимом, было ощущение, будто это не ее губы, не ее тело, а теперь вдруг почувствовала себя живой, настоящей.

Саломия разжала пальцы, и лепестки посыпались в воду.

Да нет, при чем тут магия, все дело в нем, в мужчине, лишь один взгляд которого заставляет кровь быстрее бежать по венам, а от давно забытых ощущений тяжести его разгоряченного тела сами по себе поджимаются пальцы на ногах.

Вот только какая будет реакция Никиты, если Сальма Фон-Россель вдруг снимет повязку? Страх или радость узнавания? Теперь ей отчаянно не хотелось, чтобы он увидел ее такой, увидел эти уродливые шрамы.

Впервые в жизни Саломия жалела, что не послушала Вадима и не убрала рубцы хотя бы с лица, потому что единственное, чего она не сможет пережить, такое же брезгливое выражение в глазах Никиты, что каждый раз вспыхивало в глазах Вадима…

* * *Если у Елагина и были далеко идущие планы, то он всячески их скрывал, по крайней мере, Саломии придраться было ровным счетом не к чему. Вечером он пригласил их с Данькой на ужин в ресторан, где на террасе, расположенной прямо на воде, для них троих был накрыт столик.

Никита выглядел абсолютно расслабленным и сидел, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, внимательно слушая трескотню своей «ксерокопии».

У Данила сегодня рот не закрывался. Он то принимался расспрашивать Никиту о завтрашнем погружении, то перескакивал на обещанную экскурсию на гидроплане над островами, потом снова сыпал вопросами, и Саломия поражалась, откуда у Елагина хватает терпения и выдержки объяснять мальчику все тонкости по десятому кругу. Вадим тот уже давно бы поджал губы и сделал Даниэлю замечание, Саломия заступилась бы за сына и… Потому она сейчас здесь с Никитой, а не Вадимом.

Она молча наблюдала за Елагиным и задавалась вопросом, куда подевался Никита, который ее предал? Ни тот, что когда-то укладывал ее на устланную лепестками роз постель, ни этот, что так тепло и ласково смотрит сейчас на ее сына, не могли этого сделать. Но ведь где-то же он прячется? И он должен себя проявить, просто обязан.