Я не Монте-Кристо

Когда ты начал требовать переписать контракт, я поняла, что твой ребенок будет прямым наследником, твоя жена сможет этим манипулировать, и тогда я обратилась к Ермолаеву.

— Даниэль твой правнук, — сквозь сжатые зубы процедил Никита, — мой ребенок в любом случае был бы твоим правнуком. У тебя ничего не дрогнуло?

Но старуха вновь оставила его слова без внимания, она смотрела перед собой пустыми глазами и продолжала шептать:

— Я искала ее, я так страдала и терзалась без нее, а она все время была здесь, рядом, ходила в школу, танцевала, я ведь даже не знала, как ее зовут, а ее звали Олечка.

Та женщина, что удочерила ее, Любовь Вербницкая, я с ней так и не познакомилась. Не поблагодарила.

— Ты ее тоже убила, — жестко сказал Никита, —  я видел это своими глазами.

— Мои девочки, — шептала Урсула, раскачиваясь в такт словам, — что же я наделала…

Отец стоял, обнявшись с матерью и не смотрел на старуху. Никита ничем не мог им помочь, ему нужно было возвращаться к своей семье, а родители как-нибудь справятся.

— Меня ты тоже убьешь, Никита, как Ермолаева? — вдруг очень ясным тоном спросила старуха, и Никита усмехнулся. Отец с матерью вскинули на него потрясенные взгляды, это явно было для них новостью.

— Нет, незачем, моя жена и сын живы, скоро у меня родится дочь, но я позабочусь о том, чтобы с тобой они никогда не пересекались. И я тебя видеть не желаю. Живи, как знаешь.

— Ты не хочешь отомстить? — похоже, она его провоцировала.

— Нет. Я не Монте-Кристо, — мотнул головой Никита и, сунув руки в карманы, направился к выходу.

Внезапно понял, как он соскучился за эти пару часов, пока не видел свою Саломию. И сына.

— Сынок, — метнулась было мать, но он ее остановил.

— Давай потом, мам, я поеду, устал. Я привезу их, обещаю, пусть только все утрясется, — мать закивала, вытирая глаза, и Никита зашагал дальше. А вслед раздалось надтреснуто-вымученное:

— Никита! — он замедлил шаг, но не стал останавливаться. — Позволь мне на них посмотреть! Хотя бы издали…

Никита на ходу покачал головой, не вынимая рук из карманов, и толкнув плечом дверь, вышел на улицу.

С неба тихо сыпался снег, Елагин-средний задрал голову и подставил пылающее лицо под летящие снежинки. Поймал губами несколько штук, постоял так, прислушиваясь к себе, а затем двинулся к машине. Внутри было тихо и спокойно, вот и хорошо, можно возвращаться домой, потому что теперь он не один, его дома ждет семья, и больше ни один волосок не упадет с головы его жены и его детей.