Я не Монте-Кристо

Девочке четыре, у нее уже появились вопросы, которые ей интересно обсудить только с мамой, каким бы универсальным и всесторонне развитым не был ее отец.

— Он сейчас придет, доченька, переоденет Елажкиных и придет, — Саломия погладила густые темные волосы дочери. — Ты подожди немного."

"Алинка покладисто кивнула. Она была самой лучшей, ее девочка, начиная с того, как спокойно она вела себя в животе Саломии, как легко и без особых усилий она родилась, и каким беспроблемным младенцем оказалась в итоге.

— И зачалась она с первого раза, — непременно уточнял Никита, а Саломия пихала мужа в бок. Тот удивлялся: — Ты чего дерешься, любимая? Ты не помнишь, какой я был нарядный? Я даже тебя не узнал, конечно, у меня прицел был сбитый. Это все моя девочка, — и тут же поправлялся, — наша, наша девочка.

Никита настоял на совместных родах, Саломия поначалу решительно сопротивлялась, но чем ближе подходило время, тем больше менялось ее мнение. В этот раз все было так непохоже на ее первую беременность и роды, которые Саломие даже не хотелось вспоминать, да она и запомнила, в основном, лишь состояние постоянного страха за жизнь и здоровье ребенка.

Надо было видеть лицо Никиты, когда он впервые уловил рукой шевеление в животе Саломии. Растерянное, изумленное и безумно счастливое, он полдня ходил, будто приклеенный ладонями к ее животу.

— Это же невероятно, Мийка, а что ты чувствуешь? — допытывался муж.

— Чувствую себя аквариумом, в котором рыбка плещет хвостом, — признавалась Саломия в ответ.

А потом таким же было его лицо на родах. Надо отдать должное, Никита долго держал себя в руках, тем более, что схватки у нее были относительно терпимые, как и в первый раз. Но когда начались потуги, Никита побелел и спрятал лицо, уткнувшись лбом в плечо Саломие.

— Эй, папа, вам что, плохо? — занервничала акушерка.

— Обойдусь, — сквозь зубы процедил муж , но когда ему протянули завернутую в пеленку дочку, прежде чем выложить ее Саломие на грудь, он в буквальном смысле лишился дара речи.

Саломия была счастлива видеть его потрясенное лицо, когда он неловко держал в ладонях их миниатюрную девочку, а потом осторожно коснулся губами крошечной щечки. С этого момента ее муж совсем пропал.