Я не Монте-Кристо

Понял, что физически не готов видеть Марину особенно сейчас, когда перед глазами стоят волнистые волосы, большие глаза, припухшие от поцелуев губы… У нее наверное сосуды расположены очень близко к коже, а иначе почему они так сразу краснеют и припухают? Затем развернул машину и поехал за аргументацией своих извинений.

По дороге к дому твердо решил, что если Саломия не откроет, он просто взломает дверь, к счастью, силой Господь не обделил. И не уйдет, пока она не простит, надо будет, ляжет на пороге комнаты и пускай как хочет.

Но выламывать дверь не пришлось, комната была открыта, посередине стоял собранный чемодан, а самой Саломии нигде не было видно. Никита прошел к себе и обнаружил на кровати подаренный гарнитур, обручалку и банковскую карточку. Ясно, что Саломия обиделась и решила уйти, ее слова звенели в ушах, обжигали и тут же обдавали ледяным холодом. «Что ж тогда не брезгуешь… Отпусти меня, я так больше не могу… Я тебе никто…». А потом открылась дверь и заявилась она, его жена, его такая непонятная Саломия.

Дальнейшее Никита кроме как помутнением рассудка и полным помешательством объяснить просто не мог. Мысль, что он снова ошибся, и единственное, что интересует расчетливую стерву с внешностью и взглядом ангелочка — это деньги, билась в мозг и доводила до беспамятства. Почти поверил, а она снова перевернула все представления о себе с ног на голову и упорхнула, оставив его в очередной раз чувствовать себя дураком и сволочью.

Никита в окно видел, как она бежит по дорожке к поджидающему такси, хорошо, что не завел машину в гараж, без труда догнал такси, и как только впереди замаячило здание городской больницы, сразу все понял.

Увидел ее у отделения реанимации, такую несчастную и зареванную, сердце сжалось, до одури захотелось обнять эту хрупкую, и в то же время такую стойкую девочку, спрятать за собой, защитить, вот только подпустит ли она его к себе теперь ближе, чем на несколько шагов?

— Я привез наличку, может понадобиться оплатить палату или какие-то фонды, — Никита вел себя так, будто не было той омерзительной сцены в его спальне, и Саломия была бы счастлива, если бы он о ней вообще никогда не вспоминал.

— Пока ничего не нужно, спасибо, — ответила Саломия, убирая с лица выбившиеся пряди, — только лекарства по списку. Я как раз иду в аптеку.