Села на теплый еще песок, стараясь вдохнуть полной грудью воздух того места, где была так счастлива, потому что по возвращению все должно измениться, все уже менялось, и Саломия никак не могла это остановить.
Никита пришел почти сразу, но не прилип со спины, как непременно сделал бы еще час или полчаса назад, до звонка, а сел рядом, скрестив ноги по-турецки. Они оба молчали, пока Никита не выдержал первым.
— Я должен буду встретиться с ней, Саломия, мы должны поговорить.
— Да, конечно, — Саломия и не собиралась возражать.
— Тебе не стоит обижаться, но пойми… — он сглотнул и развернулся к ней всем телом. — Мы встречались два года, я говорил, что люблю ее, обещал жениться, я поступил по-скотски, когда позвал ее сюда, а потом просто выставил из отеля с чемоданом.
Саломия снова выдала дежурную, ничего не значащую фразу, а сама даже вперед наклонилась. Как же это, оказывается, больно, терять Никиту… Они снова молчали, глядя на ночной океан, в этот раз заговорила Саломия.
— Никита, ты можешь кое-что мне пообещать?
Он повернулся и ждал, склонив набок голову.
— Я понимаю, что когда мы вернемся, все изменится. Ты должен, сделать выбор, я хочу, чтобы ты сделал его так, как хочется тебе, но мне нужно твое слово. Обещай, что если… Если ты выберешь… — ей было очень тяжело говорить, слезы жгли изнутри, будто огонь, но Никита никак не помогал, только смотрел, и она сама продиралась сквозь липкую паутину слов. — Если ты останешься с ней, ты снимешь мне квартиру, и мне не придется больше жить с тобой в одном доме, мне будет очень тяжело видеть тебя каждый день, зная что… Что ты больше не мой, — тихо, но твердо договорила Саломия.
А потом добавила: — Ты даже сможешь приезжать ко мне в гости иногда, если соскучишься…
Никита долго молчал, а потом проговорил, и прозвучало это достаточно потрясенно:
— Ты моя жена, и ты предлагаешь мне себя в любовницы?
— Но ведь мы разведемся, когда я получу это наследство, и если ты женишься на Марине, значит, я стану твоей любовницей.
— И ты согласна?
— Да, я согласна, — поспешила ответить, пока хватало сил.
Он очень внимательно рассматривал ее, а потом медленно кивнул.
— Хорошо. Обещаю.
И у нее упало сердце.
После душа Саломия нашла свою ночную сорочку, которая провалялась все это время в шкафу, поскольку одежду они надевали довольно редко, а потом достала из джинсов Никиты ремень и положила посередине кровати.
