Ты что ли убирать будешь?
— Беременная? — Саломие почудилось, что в его голосе прозвучало сожаление. — Ну тогда ладно.
Снова рот и нос оказались забиты едко пахнущей тканью. Мужчина не прятал лицо, вел себя совершенно спокойно… И тут Саломию осенило, да потому что отпускать ее никто не собирается, никакого выкупа не будет, потому никто не прячется. Одурманенный мозг вошел в пике, напоследок подбросив спасительное: «Никита успеет, он приедет за мной, обязательно…»
…Дышать было все тяжелее и тяжелее, Саломия хрипела, втягивала со свистом воздух, но его катастрофически не хватало, все вокруг заволокло едким дымом, она привстала на кровати и огляделась.
Пламя охватило старую занавеску. На полу, согнув ноги в коленях, лежала ее тюремщица, Саломия хотела окликнуть девушку, но внезапно ее обожгло, будто огненной кистью мазнуло плечо, руку, лицо. Она закричала, пытаясь сбить пламя с загоревшихся волос, и тут сквозь дым проступили очертания человеческой фигуры, а дальше на нее набросили одеяло, стало темно и страшно.
Пахло палеными волосами, боль была такая невыносимо жгучая, что Саломия испытала облегчение, чувствуя, как в который раз уползает сознание, погружая ее в спасительное забытье. Пусть лучше так, чем терпеть боль. Ее подняли, прижали к груди и понесли, Саломия вздохнула, глотая слезы, и неповрежденной рукой обвила шею своего спасителя.
— Никита! Ты пришел… — прошептала, благодарно всхлипнув, свежий ночной воздух как будто обернул ее, Саломия попыталась вдохнуть его полной грудью, и тогда сзади прогремел взрыв.
* * * — Никита, ты не ошибся? — в сотый раз переспросил его Юрка, брат Димыча, и Никита в сотый раз продемонстрировал пришедшую эсэмэску.
— Она подписалась Мия, я так ее называю. Это она, Юра, я чувствую, — в сотый раз терпеливо отвечал Никита.
— Да я знаю просто этот кооператив, там ни одного приличного дома, как не сараи какие-то, так контейнеры для огородного инвентаря. А они у вас миллион запросили, ну не вяжется совсем у меня, ребята.
Но группу им дали, Никита написал официальное заявление, и теперь они неслись по указанному Саломией — а Никита и на секунду не сомневался, что писала его жена, — адресу. Столб дыма они увидели еще издали, на повороте их обогнала пожарная машина. Тревога сжалась в груди Елагина стальной пружиной."
"«С ней все будет хорошо. Ее там нет. Ее оттуда перевезли, ведь отцу больше не перезванивали, они уверены, что деньги будут в самое ближайшее время».
