То, что он будет придираться, она знала, девчонки сразу предупредили, еще при отборе, поскольку она отклонила любезное приглашение Игната проехаться к нему домой, которое он даже не пытался завуалировать за заезженным «послушать музыку» или «посмотреть фильм». Игнат был прямолинеен и недвусмысленно сообщил, что они там будут делать. Саломия настолько была ошемлолена тем, что из всех довольно приятных и миловидных девушек выбор пал на нее — высокую, худосочную и неброско одетую — что даже не сообразила, как лучше отказать.
Отказала так же прямолинейно.
— Ну все, тебе хана, — просвистела сквозь сжатые зубы Ирка.
— Почему? — удивилась Саломия.
— Игнат злопамятная сволочь, вот увидишь, он так просто не забудет, что ты его отшила.
— Так с ним Алина поехала, и Оля с Галкой согласились, он сам их не взял, зачем ему я? — продолжала недоумевать Саломия, но Ирка лишь глубоко вздохнула и покачала головой.
Иру в смену не взяли, а Саломие сказали приходить. Она наплела бабушке, что переночует у Катерины.
С Катьки пришлось взять слово, что та напишет себе здоровенную напоминалку, что у нее вечеринка в честь чего-то-там, и Саломия ночует у нее.
— Загорская, отнеси заказ в пятый вип, — Игнат смотрел куда-то в стену мимо Саломии, она подхватила поднос и поспешила наверх.
Как открыть дверь, если руки заняты тяжелым подносом? Аккуратно стукнуть ногой в дверь. Дверь открылась, и Саломия чуть не выронила поднос. На нее смотрели глаза такого пронзительно-голубого оттенка, что у нее едва не вырвался удивленный возглас.
Она как раз недавно рисовала небо и море, размывала акварель, и получился точно такой оттенок. «Невская палитра» самые лучшие краски, отчим все время покупал ей только «Невскую палитру», теперь она сама их покупает…
— Кобальт лазурно-голубой.
Это само по себе сказалось, честное слово…
— Что? — удивленно взметнулись брови над лазурно-голубыми кобальтовыми глазами. Не совсем, конечно, кобальтовыми, надо бы немного размыть…
— Ваш заказ, — опомнилась Саломия, молодой человек усмехнулся и посторонился, а она принялась расставлять бокалы на столике.
На широком диване расположилась девушка небесной красоты — они здесь все Саломие казались небожителями — и еще двое мужчин. Напротив два огромных монитора транслировали танцпол и стойку у бара.
— Ну что, Димыч, есть там что-то стоящее? — спросил тот, кто открыл ей дверь.
— Тебе зачем, Ник? — ответил ему один из сидящих. — Ты со своим самоваром пришел.
