«Решила окончательно меня унизить, бабочка? Отомстить? Что ж, ты сама вынудила меня!» – злорадно усмехнувшись, он нарушая правила гостеприимства, прямо у крыльца чужого особняка открыл портал и вышел возле дома Аделины.
Тяжело поднялся по ступеням, не отвечая на удивлённые расспросы сначала дворецкого, затем сонного наставника, прошёл в комнату к дочери и только у двери, бросил:
– Когда вернётся непутёвая мамаша Софии – задержи её внизу. Поговорю с ней.
– Андор, но что…
Не дав договорить Биаджо и выгнав из комнаты дочери нянечку, закрыл перед обоими дверь.
Только оставшись один, прикрыл глаза, приложив руку к груди, где ныло сердце. Отправил тени узнать – чем сейчас занимается его любимая и стиснул зубы: «Любуется цветами, значит», – проговорил, подходя к кроватке дочери. Только вид спящей малышки немного утихомирил бурю эмоций. Присел на пол, и кончиками пальцев поглаживая лицо дочурки, Леандор горько улыбаясь, выплёскивал боль, тоску и отчаяние:
– Я же к ней всей душой, – тихо шептал он спящей Софии, – я ради неё готов на всё! Зачем же она так? Не любит, не хочет быть со мной – так сказала бы прямо! Неужели я заслужил подобной оплеухи? Она же мне всю душу вымотала!
Время для мужчины тянулось неимоверно долго, зато когда он, в очередной раз отправив тени, узнал, что Аделина возвращается, поцеловал пухленькую щёчку Софии и вышел из её комнаты.
Медленно спустился в гостиную. Разжёг камин и усмехнулся – согласно брачному договору между ним и Аделиной, тени отказали бы в его просьбе проследить за супругой, а значит – сама тьма против её интрижки.
Пошатнувшись, сжал кулаки, когда тени уже не сообщили, а подкинули ему в сознание картинку – вот герцог склоняется к губам Дели, накрывает их в поцелуе и как она отвечает ему! В этот момент ему захотелось заорать от боли, что разливалась ядом по внутренностям, крушить всё вокруг. Обвёл гостиную диким взглядом, старательно и глубоко дыша, чтобы хоть так справится с эмоциями.
И опять ожидание, за время которого он кое-как взял свои чувства и ярость под контроль.
Голоса и в гостиную входит она. Вскинул глаза и замер – Дели! Как же его бабочка была прекрасна! Шикарное платье обрисовало её фигуру, по каждому изгибу которой хотелось провести ладонями, щёчки, которые хотелось покрывать поцелуями – раскраснелись, желанные губы приоткрылись, а глаза… её глаза пылали обидой и яростью, созвучной его злости.
– Леандор? – с усмешкой спросила, словно не веря, что именно его видит у камина.
