В недоумении граф посмотрел на него – издание какой-то провинции, напечатанное на желтоватой, дешёвой бумаге.
– Открой, – глухо произнёс де-Круз, – на второй странице.
Озадаченно открыл вестник, чтобы сразу натолкнуться на иллюстрацию двоих – Аделины, его бабочки и незнакомого мужчины. Ода какого-то репортёра вышла на славу – заключение брака графини Муоро де-Солер и какого-то барона.
Едкая горечь разливалась внутри с каждой прочитанной строчкой. Ещё одно желчное подтверждение его ошибки, того, что он уверил себя в её исключительности! Но нет – она такая же омерзительно-лживая, как и все женщины, продажная!
– Занятно, – вытолкнул, кидая вестник на стол.
– И ожидаемо. Один барон, значит, избежал участи быть использованным, за другого замуж выскочила. Что ж, сожалею – вы наверняка потеряли специалиста или она до сих пор здесь?
Но ректор всё также молча протянул и второй вестник. Только вот в прочитанное не верилось. Он один раз пробежал глазами сухие строчки сообщавшие о пожаре, второй раз…
Потом Леандор даже не помнил – как оказался в том городке, как нашёл то пепелище?
Обрывочные воспоминания до сих пор подкидывали картинки, как он стоял под проливным дождём, в грязи смешанной с пеплом, он кричал? Не помнил.
Леандор не помнил ничего кроме боли раздирающей в клочья душу. Боли такой, что хотелось туда, к ней – за грань.
Его через какое-то время нашёл отец – лежащего и смотрящего безжизненным взглядом в небо на кладбище, рядом с могилой.
Тени не дали ему даже трепыхнуться – спеленали как буйно помешанного и втащили в портал.
Долгие световики агония разрывала душу по той, к кому тянулся всем сердцем, которую как оказалось – любил больше жизни!"
"Жить с женой? После того, как узнал о гибели своей бабочки, он не то что смотреть в её сторону не мог, не мог находиться в одном доме, удалился жить в родовой замок.
Его кидало из крайности в крайность – от беспробудного пьянства, до безжалостных сражений.
Где только он не отметился и неважно, где были военные столкновения, между какими государствами.
Тени до этого с неохотой подчинявшиеся ему, после его срыва вообще отказались сотрудничать – чему Леандор отчасти был рад.
Ни мать, ни отец не могли как-либо повлиять, образумить обезумевшего сына. Только внезапно обрушившаяся мощь глубинной энергии, настигшая Леандора на поле сражения, заставила вернуться в отчий дом.
