Я (не) прощу тебя. Измена мужа

– А разве это запрещено законом?

– Да. Это неприемлемо. Социальная защита по правам ребенка абсолютно не приветствует это.

– Но куда нам, по-вашему, нужно идти, если у нас в квартире идет ремонт? – удивляется абсолютно не логичному мнению со стороны органов опеки и попечительства мать.

– Дети должны жить дома, а не собирать разную… грязь, – морщась, парирует представительница власти."

"– Вы слова бы подбирали, мадам. И, чтобы вы понимали, это гостиница не для плебеев и разных масс с зарплатой чуть выше среднего, – я прямо почувствовала, как тон Аркадия меняется.

Становится высокомерным, циничным и звучит с таким презрением, словно бы он встретил бездомного котенка на улице, который потерся о его ботинки стоимостью в несколько тысяч евро грязной шерсткой. – Здесь отдыхают уважаемые люди, которые могут себе позволить слетать на выходные, как минимум в Турцию.

– Вы на что намекаете? – пыхтя, возмущается женщина.

– Я не намекаю, а констатирую факт. Здесь не притон. И ребенку здесь находиться не противопоказано.

– Это не вам решать. У нас была жалоба. Был запрос, – не сдается женщина, – по моему непредвзятому и абсолютно объективному мнению ребенок в данный момент, пока мать не подыщет подходящее жилье, должен проживать с отцом. Но ведь на этом проблемы у матери не закончатся. Ведь так, – не давая вставить и словечка, продолжает женщина. – У вас, Ксения Михайловна, насколько мне известно нет работы. На что вы собираетесь содержать ребенка?

– Ксения Михайловна уже нашла работу, – отвечает за меня Аркадий, соврал, конечно, мне Олеся так и не прислала результат тестирования.

– А вы, извините, кем приходитесь Ксении Михайловне? – внезапно настораживается женщина и тут бы мне вмешаться. Остановить Аркадия, но Кира так крепко держит меня, что доли секунды моего замешательства оборачиваются для меня катастрофой, после следующей фразы Аркадия. – Я ее жених.

У меня сердце упало и по тому, как на нас посмотрела «орган-опеки», стало все ясно без слов.

– Девочка до постановления суда будет жить с отцом, – грубо, без тени на компромиссы отвечает женщина.

– Ксения Михайловна, распишитесь.

– Я вас прошу. Не забирайте дочку. Вы неправильно поняли Аркадия Романовича…

– Расписывайтесь, говорю. В суде разберетесь.

– Мамочка, я не хочу жить с папой. Он меня больше не любит, – захныкала Кира.

– Женщина, ну, будь человеком, ведь ты же видишь, что ребенок боится. Не хочет к отцу.

– А вы кто?

– Я бабушка Кирочки.

– Значит так, бабушка.