Я не скажу тебе о сыне

Разве не могло так случиться, что он просто проезжал мимо и всего лишь увидел из окна своей кареты, как я входила в парк? Но нет, я и сама понимала, что он оказался тут совсем не случайно.

— Я сейчас расскажу вам всё, ваша светлость! — ответил он. — Или вы всё-таки позволите мне называть вас ваше величество?

И он отвесил мне поклон.

52. Амулет

Я, как смогла, изобразила удивление.

— Вы сошли с ума, ваше сиятельство? Почему вы обращаетесь ко мне так?

А сама судорожно пыталась понять, сумею ли я, если потребуется, нейтрализовать графа хотя бы ненадолго.

Я уже заметно поднаторела в боевой магии, но передо мной стоял не кто-нибудь, а военный министр Линарии, а значит — куда более опытный боевой маг.

Я даже почти не удивилась тому, что он меня узнал. Вернее, не узнал, а догадался, что это могу быть я. Почему-то именно от Эрсана я и ожидала в первую очередь подвоха. Он столько лет находился на секретной сыскной службе, что должен был подсознательно отмечать те детали, которые могли ускользнуть от других.

Или всё-таки он блефовал?

А он буравил меня тяжелым взглядом — словно пытался отыскать на моем лице черты королевы Алессандры. Но я не собиралась ему подыгрывать, и если он ожидал, что я тут же подтвержу грохнусь в обморок, то напрасно.

Я ждала от него ответа, а заодно и тянула время. Да, этот парк мало подходил для прогулок, но всё-таки сюда тоже мог кто-то забрести."

"— Я расскажу вам, ваше величество, как я пришел к такому выводу, — усмехнулся граф, — если вы соблаговолите меня выслушать.

Нет, я не узнал вас — это делает честь вашему умению пользоваться иллюзорной магией. Но, тем не менее, я не сомневаюсь, что вы, ваша светлость — не кто иная, как королева Алессандра.

— А я еще раз повторю вам — вы сошли с ума, ваше сиятельство!

Даже если он уверен, что я — Алессандра, то что он может сделать? Раскрывать кому-то этот секрет не в его интересах. И зачем он решил открыть свои карты передо мной?

Я не знала, был ли он в числе заговорщиков, которые действовали против меня семь лет назад.

Если нет, то самое дурное, что он может сделать — это рассказать обо мне Этьену. Но в этом случае он не пошел бы на разговор со мной сейчас. Или он готов молчать, но хочет, чтобы я заплатила ему за это? Ну, что же, на это я могу пойти.

Второй вариант был куда хуже — если Эрсан был среди моих врагов, то так просто он меня не отпустит. И я невольно сыграла ему на руку, отправившись в этот заброшенный парк.