Я не скажу тебе о сыне

Надеюсь, сударыня, у вас есть гарантийные письма?

Распорядитель занервничал, но не решился обратиться ко мне с тем требованием, на котором настаивал граф. Это был скандал, каковых любой приличный аукционист старался избегать."

"А зал возмущенно загудел — подобное недоверие на аукционе, куда допускались лишь лица благородного происхождения, было оскорбительным.

Но я сделала вид, что этого не поняла — растерянно улыбнулась и обратилась к распорядителю:

— Прошу прощения, сударь, но я не знала, что нужны гарантийные письма.

Граф Эрсан хмыкнул и обвел собравшихся торжествующим взглядом — дескать, ну что, кто оказался прав?

А я уже раскрывала ридикюль.

— Может быть, вместо гарантийных писем и расписок подойдут наличные деньги? Я намерена сразу же оплатить покупку. Право же, это такая мелочь.

Когда я отправилась на аукцион с такой огромной суммой, мой секретарь пришел в ужас — куда разумнее было бы выписать чек или оставить расписку. Но ради того, чтобы произвести такой эффект, стоило рискнуть.

Кто-то охнул, кто-то восхищенно рассмеялся — в зале не осталось ни одного равнодушного лица. Я знала, что военного министра в Лиме не любили, и теперь публика явно желала, чтобы он сел в лужу.

— Насколько я понимаю, у сударя нет других возражений, — теперь моя улыбка была адресована исключительно графу Эрсану, — и он уступает мне этот особняк?

— Тридцать тысяч! — прохрипел он.

Должно быть, его порыв объяснялся волнением — на самом деле особняк столько не стоил, и граф наверняка это знал.

— Тридцать пять! — проворковала я. — Право же, сударь, к чему упорствовать? Я перебью любую вашу цену. Я нахожусь в Лиме уже почти неделю, и мне изрядно надоела гостиница.

«Откуда взялась эта красавица?» — услышала я за своей спиной. Другой голос приглушенно ответил: «Кажется, она княгиня из Антарии. Говорят, она баснословно богата».

Я усмехнулась.

— Тридцать пять тысяч раз! — возвестил распорядитель. — Тридцать пять тысяч два! Тридцать пять тысяч три! Особняк ваш, сударыня!

Я решила добить Эрсана и подзадорить стайку журналистов, что уже вовсю скрипели перьями в своих альбомах.

Это был последний лот аукциона, и пока я, дожидаясь кареты, стояла на крыльце, мимо меня прошел Эрсан, не посчитавший нужным удостоить меня хоть какого-то знака внимания.