Я не скажу тебе о сыне

Некогда великая магия воды сменилась магией амулетов, которые усиливали ту слабую магию, что еще осталась в тех, в ком текла благородная кровь.

Во всей Линарии насчитывалось не более сотни таких амулетов, и каждый из них был бесценным. Когда-то в каждом дворянском роду был хотя бы один амулет, но постепенно обедневшие семейства продавали или закладывали свои сокровища, и сейчас большая часть из них была сосредоточена в королевской казне.

Этьен показывал мне их — они хранились в особом помещении, по соседству со слитками золота и драгоценными камнями.

Двести лет назад юная королева Алэйна вернула магию в королевский источник, и с тех пор магическая мощь Линарии возрастала с каждым годом. Именно Алэйна доказала, что по-настоящему сильные маги могут придумывать заклинания для амулетов сами. Но, к сожалению, помимо самой королевы, этим умением обладали немногие.

Этьен говорил, что он умел это в детстве — когда еще не владел грамотой и не мог ничего записать. Он сочинял заклинания, и давно лежавшие без дела амулеты вдруг обретали былую силу. Но потом этот дар в нём исчез, и теперь ему самому иногда казалось, что всё это ему приснилось.

Мы с мужем часто гуляли возле королевского источника. Этьен чувствовал себя рядом с ним превосходно, я же в этой части сада постоянно ощущала тревогу — словно магия Эллинаров меня к себе не подпускала.

— Не расстраивайся, — утешал меня всякий раз Этьен, — матушка рассказывала мне, что у нее в первые годы замужества были похожие ощущения. Но потом источник принял ее и подпитывал ее своей силой.

Я кивала, пытаясь улыбнуться. Мне хотелось думать, что так оно и будет. Я привыкну к источнику, а источник привыкнет ко мне.

В эту часть сада не пускали никого, кроме членов королевской семьи. Этьен говорил, что маги установились здесь сильную защиту.

— Но ты сможешь приходить сюда, когда захочешь — невидимая сеть узнает твою магию и пропустит тебя.

Я была благодарна ему за доверие, но никогда не приходила сюда одна — боялась сделать что-то, что не понравится источнику. Эллинары и вся Линария слишком зависели от него.

Этьен смеялся над моими страхами:

— Глупышка, разве ты сможешь сделать что-то дурное? Лесса, ты — самый светлый человек, которого я знаю."

"Лесса, Лесси — в его устах это звучало как музыка.