Я не скажу тебе о сыне

Желаете, чтобы я узнал об этом поподробнее?

Я заявила, что желаю, и он, сопроводив меня до гостиницы, отправился добывать информацию.

30. Аукцион

Ближе к вечеру следующего дня у меня были исчерпывающие сведения об аукционе. Дом барона Робера должен был стать главным лотом торгов.

— Сами понимаете, ваша светлость, какой это лакомый кусочек, — соловьем заливался месье Арно. — Жить в такой близости от дворца его величества весьма престижно. Поэтому следует ожидать, что торги вызовут большой интерес. Я слышал, как минимум, о трех желающих его приобрести.

Если изволите, я назову вам их имена.

Я изволила, и он приступил к рассказу.

— Во-первых, это маркиз Рошен — владелец банка «Националь». Он богат, но скуп и торговаться станет только до разумного предела. Если цена окажется высока, он отойдет в сторону без особых сожалений.

Я была знакома с маркизом Рошеном и мысленно согласилась с той характеристикой, которую ему дал месье Арно.

— Во-вторых, министр морских и сухопутных сил граф Эрсан. А вот он — человек азартный.

Я вздрогнула, услышав это имя. Память услужливо подсказала — в то время, когда я была королевой, он возглавлял службу секретного сыска. Шевалье де Ламаж упоминал его в своем рассказе — он знал о том, что в моем деле были нестыковки, которые могли доказать мою невиновность, но предпочел закрыть на это глаза.

— Я слышал о его намерении снести особняк Роберов в случае, если ему удастся купить его за относительно небольшую цену, и построить на этом месте более модное здание.

Он полагает, что имеет на этот дом особые права, потому что именно он является основным кредитором барона. Между прочим, об их финансовых отношениях говорят самое разное, и есть люди, которые уверены, что там не всё чисто.

Я насторожилась. Граф Эрсан был одним из тех людей, к которым у меня был особый интерес. Правда, это интерес мне пока показывать не хотелось. Но месье Арно и не нуждался в дополнительных вопросах.

— Как я уже говорил вчера, ваша светлость, барон понес большие убытки при банкротстве торговой компании и вынужден был занять деньги у графа Эрсана.

Так вот — когда наступил срок погашения долга, барон продал почти все фамильные драгоценности, чтобы расплатиться с его сиятельством. Всё, что случилось до этого момента, более-менее прозрачно. А вот дальнейшие события двумя сторонами трактуются по-разному. Барон утверждает, что он расплатился с графом сполна и лично привёз деньги в тот день, который был обозначен в договоре.