Правда, год назад клуб пришлось закрыть и переносить в другое место, но Макс уже знал - все траты в итоге быстро окупятся. Деньги считать он умел.
Самолет пошел на посадку, внизу замелькали огни аэропорта и города. Мужчина потянулся как мог и заметил, что его сосед проснулся и теперь одуревшим взглядом рыщет по салону. Словно вспоминая, где он и как тут оказался.
Хотелось в душ, а потом массаж и спать. Макс поморщился: в висках пульсировала головная боль, уши заложило, как всегда при посадке. Чтобы отвлечься от неприятных ощущений, он достал электронный ежедневник и посмотрел список дел на завтра.
Ну да, офис, понятное дело, проверить, как там без него справлялись. А заодно побывать в клубе и убедиться, что работы идут полным ходом. Хотя его соучредитель и основатель клуба заверял, что все в порядке. Макс верил. Но предпочитал убедиться лично.
Телефон он включил, едва самолет коснулся посадочной полосы. Сеть была. Так что мужчина быстро набрал сообщение: «Приземлился, буду минут через сорок». После чего чуть улыбнулся.
Наверное, он выглядел не самым лучшим образом после двух пересадок и долгого полета. Лицо помятое, глаза красные, рубашка помялась. Провел рукой по подбородку: ну да, чертова темно-рыжая щетина уже успела пробиться. Ничего, сейчас быстро приведет себя в порядок.
Он заранее вызвал такси, пока забирал багаж. Над городом висели тяжелые тучи, но дождя не было, хотя на тротуаре блестели лужи, отражая свет уличных фонарей.
Дорогая в этот час была почти пустой, так что до дома Макса доставили быстро.
За что он был благодарен молчаливому таксисту.
В три часа ночи в пятиэтажном доме, построенному по модному проекту, почти везде были потушены огни. Кроме пары окон. В том числе, в его квартире. Макс перебрался в этот город семь лет назад, перенеся и весь бизнес. На старом месте он не мог и не хотел оставаться. А тут ему сразу понравилось. Да и полоса удач началась как-то буквально с первых дней. Даже в личной жизни. Точнее, в том, что он называл личной жизнью.
Наверное, Яна видела в окно, как он приехал.
Потому что, когда Макс поднялся на свой этаж, она уже стояла в дверях. Чуть сонная, в обтягивающих домашних брюках и топике, с распущенными черными волосами. Милая и всегда понимающая. Никогда не закатывающая истерик, на которые у Макса была стойкая аллергия. У Яны никогда не болела голова, она всегда готова была исполнить любую его разумную прихоть. И создавала дома уютную обстановку.
Впрочем, за это он ей платил нехилые деньги.
