Я не твоя

Но мне больше понравился вид издалека, чем вид сверху.

- Точно! Когда я была наверху то не смогла уже ничего оценить. Это было жутко! Я чуть не убила Петьку за этот немыслимый поход.

Я смеюсь, вспоминая, как выбивалась из сил, учитывая, что всю мою поклажу несли сопровождающие нас портеры. Смеюсь и неожиданно замечаю взгляд, которым смотрит на меня Тамерлан и мне становится жарко. Щеки краснеют.

- Покраснела.

- Это от смеха. И воспоминаний. И… мне неловко с тобой. Извини.

- Я заметил, что тебе неловко. Просто до этого ты все время бледнела.

Вижу, что ему хочется поднять ладонь, поднести ее к моему лицу. Просто потрогать мою кожу. И я… я, наверное, разрешила бы ему это, но…

Он ничего не делает.

И я понимаю, отчего меня больше всего морозит. Мне хочется, чтобы он что-то сделал. Чтобы разрушил лед, который сковывает меня. Разбил его вдребезги. Освободил из этого ледяного плена.

- Зоя, все хорошо? Ты хорошо себя чувствуешь?

- Да, а что?

- Ты опять побледнела.

- Это… из-за подсадки я… немного нервничаю, всегда.

- Не бойся. Я с тобой.

И он снова кладет свою руку на мою и… переплетает пальцы. И я дрожу, потому что мне хорошо. И я чувствую, что лед понемногу подтаивает…

Отель оказывается очень красивым. И в холле висит огромное панно с изображением Килиманджаро. И название, кажется на суахили.

Неожиданно изображение на панно меняется, и я вижу… Я вижу девушку, отдаленно похожую на меня, она стоит спиной, у нее блинные золотые волосы. Это не фото – картина.

Светлячок.

Я смотрю на Тамерлана. Он смотрит на панно.

Потом словно отмирает, и говорит, что меня проводят в мой номер, а у него назначена встреча.

- Позже пообедаем вместе? Поедем в сам Сочи или погуляем по Олимпийскому парку? Можно поехать в парк Южных культур, помнишь, там красиво, даже сейчас еще цветы цветут.

- Решим позже. Я немного устала.

- Да, прости, я… я бестактен. Я позвоню.

- Хорошо.

Обычно при расставании близкие люди обнимают друг друга, целуют в щеку, даже если они просто друзья.

Но мы не близкие, и не друзья. Совсем.

Я поднимаюсь в элегантный, шикарный номер. Все красиво, изысканно, но не вычурно. Нет того, что мой Петрос называл колхозный шик. У дизайнера, который работает на Тамерлана определенно есть вкус.