— Скажи мне, моя маленькая дразнилка, как ты сводишь меня сума, когда я всего лишь представляю, как твоя горячая маленькая киска ездит на мне? — спрашивает он.
У меня открывается рот и вырывается быстрый, жесткий выдох, такой громкий, что даже заглушает его голос.
— Я не на минуту не поверила, что ты настолько беспомощен, что не способен мне сопротивляться, — тихо хрипло говорю я.
— Нет? Тогда скажи мне, почему я умираю весь день, желая полизать твою киску.
— Ты умираешь? — недоверчиво спрашиваю я.
— Да, бл*дь, весь день, — его рука расстегивает молнию и проскальзывает под платье, зажимая мой сосок между пальцами.
По мне словно проходится электрический ток, выстреливая вниз.
Он зажимает сосок. Я хныкаю от боли и удовольствия, страстно желая и чувствуя постоянную пульсирующую боль между ногами. Бедра начинают подрагивать от возбуждения и предвкушения.
— П... пожалуйста, — стону я, почти плача от желания. — Не дразни меня.
— Ты думала о моем члене внутри, лисенок? Во рту, в своей тугой киске и горячей заднице.
Я издаю какой-то совершенно бессвязный звук.
— Скажи мне, чего ты хочешь, — спрашивает он, опаляя меня своим горячим дыханием.
— Чтобы ты меня трахнул. Жестко.
Он трется своей жесткой и агрессивной эрекцией о мою голую задницу.
— Куда? — спрашивает он.
— Каждый дюйм, черт побери, куда? — стону я от досады.
Он скользит в меня пальцем. Сдавленный хрип вырывается у меня из горла. У меня такое чувство, что у меня в венах течет бензин, который вот-вот должен воспламениться.
— И почему ты хочешь меня? — мурлыча спрашивает он.
— Потому что ты владеешь мной, — стону я.
— Вот это правильно. Каждым. Бл*дь. Дюймом. Скажи мне, что это все мое.
— Это все твое. Каждый дюйм.
Он гладит мою задницу.
Я не горжусь своими словами, но я ору на него от досады.
— Черт побери, Зейн. Возьми меня сейчас же.
У меня такое чувство, что я превратилась в животное, причем во время течки. Он раздвигает еще шире мои ноги и проводит головкой вверх-вниз по моим мокрым складочкам, покрывая себя моими соками.
У меня по коже ползут мурашки, и мне кажется волосы встают дыбом на затылке, пока я чувствую его член между своих распухших губ, медленно входящий. Я впиваюсь пальцами в диван. Господи, он ощущается таким твердым, как камень.
— О, Боже, да, — стону я, пока его член медленно входит в мое тело, углубляясь до всей длины. — Да. Вот так, — с трудом выдыхаю я, сжимая к чертовой матери своим мышцами его огромный член. — Именно так.
