Воронок я всегда боялась: что на воде, что на суше. Помню, как однажды насмотрелась передач про торнадо, а потом еще и фильм-катастрофу… К счастью, Сандер, не давая тревоге перейти в панику, уже хватает меня за руку, и тянет в сторону светящегося вихря:
— Нам пора!
Прежде, чем мы шагаем в энергетическую центрифугу, успеваю обернуться к Амалии и одними губами прошептать: «Спасибо!»
В следующую секунду мы уже летим с Сандером в нескончаемую пропасть. Потоки воздуха хлещут в лицо и я закрываю глаза.
«Какой короткой была моя вторая жизнь», — мелькает в голове упадническая мысль, прежде, чем мы шмякаемся на что-то твердое и горячее.
Когда зрение ко мне возвращается, медленно оглядываюсь, щуря глаза. Бескрайние песчаные дюны. Чистое небо и три с половиной светила. Четвертое, по — прежнему, виднеется только легким очертанием, словно обещая, что оно уже в пути, вот-вот подойдет.
Сандер валяется рядом и выглядит еще более помятым, чем минуту назад: его боевой ракрас на физиономии частично смазан, а нелепые тряпки на голове неуклюже съехали на бок, открывая по-детски трогательную лопоухость.
В целом, впечатление он теперь производит двоякое, и я с трудом удерживаюсь от улыбки.
Он приходит в себя раньше меня, поднимается, отряхивается, как взъерошенный воробей. Следую его примеру, и в мои мокасины тут же набивается раскаленный песок. Когда мы отправляемся в путь, стоически удерживаюсь от жалоб на жару и обожженную на ногах кожу.
Сориентировавшись по светилам, Сандер уверенно тыкает вправо, утверждая, что следующий портал, наш очередной пункт назначения находится там.
Мы топаем в молчании. Сначала трудная часть: вверх по крутой, покрытой волнистой рябью дюне. Потом веселый отрезок: с вершины съезжаем вниз, как на лыжах, едва удерживая равновесие. И снова по той же схеме. Вверх-вниз.
Ноги увязают в песке, отчего продвижение вперед замедляется, но через пару часов приспосабливаюсь к более сложной ходьбе с широким замахом рук и начинаю идти быстрее. Время от времени экономно пьем воду и рассасываем уже знакомые мне таблеточки, пополняя запас сил.
Как ни странно, вскоре мои ступни привыкают и к перегреву, дискомфорт притупляется, а в конце туннеля начинает брезжить слабенький свет надежды на благополучный исход этой аферы.
Не представляю, сколько проходит времени. Мое тело выдерживает бесчисленное множество восхождений и спусков, прежде, чем дрожь в коленках недвусмысленно намекает на необходимость отдыха.
