Но, чем больше тот говорит, тем больше он меняется, собираясь, фокусируясь, как будто внутри него натягивается пружина. Через пару мгновений он отстраняется от меня, всем корпусом разворачивается к Гиннару и приказывает:
— Говори.
— Левия только что прислала официальное послание. Если мы не вернем левийцам похищенную у них Всадницу в течение ближайших трех дней, они объявят нам войну.
— Всадницу, оседлавшую дракона? — удивленно переспрашивает мой жених. — Их ложь становится все изощреннее! Это лишь повод к войне, и птенцу крикши понятно! Ни один человек еще не седлал дракона!
— Осмелюсь усомниться, — степенно басит старый Гиннар.
— Левийцы утверждают, что Всадница — их храмовая служительница Лия Клерр. Полагаю, так ли это, следует узнать у нее самой.
Две пары глаз устремляются на меня в ожидании ответа.
Усиленно рассматриваю блюдо с ягодами и чувствую, как краска заливает лицо, очевидно, придавая ему пурпурно-ягодный оттенок. Вдыхаю поглубже и смущенно из себя выдавливаю:
— Я как раз собиралась рассказать, что встретила недавно знакомого дракона… Я была уставшей, а он предложил подвезти…
Спотыкаюсь об мрачный взгляд Ардо и забываю все слова.
Мама дорогая.
Вот же влипла — так влипла!
Глава 28
Ссоры, войны, баталии… Крайнее средство отстоять свои интересы, которого я всегда пыталась избежать всеми правдами и неправдами. Когда же на горизонте забрезжила перспектива стать триггером для настоящей войны, эдакой Еленой Прекрасной, мне и вовсе захотелось вылезти вон из кожи, лишь бы уладить конфликт.
На следующее утро после предъявленного ультиматума царственные предки Ардо вернулись с рудников во дворец, куда в срочном порядке был созван фрийский совет старейшин. К моему несказанному удивлению, на совет пригласили и меня. То ли здесь сыграл роль мой статус Всадницы, то ли статус невесты кронпринца — не известно…
Практически единодушно фрийские старейшины решили, что войне быть! И главная причина заключалась вовсе не в том, что меня, невесту кронпринца, не желали выдавать противникам в качестве расходного материала, — хоть я и выразила немедленную готовность отправиться в стан врага! — а в том, что своими ложью и наглостью левийские лорды переполнили чашу фрийского терпения.
Теперь лучшим умам королевства предстояло рассудить, как использовать обещанные нам три дня форы, чтобы с максимальным эффектом дислоцировать войска и ресурсы.
