Вздрогнув от нахлынувшего видения, вылетаю обратно в реальность. Морок рассеивается также неожиданно, как и появился, вновь являя моим глазам слабую, седую женщину, протягивающую мне часы на коричневом, кожаном ремне.
Э, нет! Что бы это ни было и что бы оно ни значило, пожалуй, я пас. Отдергиваю руку от сомнительной вещички, мотаю головой и решительно повторяю:
— Мне нужна фотография. Без нее я вам помочь не смогу.
— Фотографии у меня нет, — женщина заискивающе смотрит мне в глаза и с грустью качает головой.
При этом из ее прически выбивается седая прядка и она, кокетливо ее покрутив, заправляет за ухо тонкими пальцами с идеальным маникюром. Этот жест снова царапает подсознание, вызывая мучительный диссонанс. Хочу разобраться, что здесь не так. На поверхность сознания почти всплывает готовый ответ, но старушка вновь начинает говорить и мысль безнадежно тает в ее голосе.
— Дело в том, что в моей квартире случился пожар и все сгорело.
— Я вам по-человечески очень сочувствую.
Сначала пожар, потом пропажа внука… Но мне нужно именно фото и вы заранее это знали. Развожу руками и встаю, показывая, что встреча окончена.
Та, грустно вздохнув, вынимает из сумочки кошелек и достает оттуда несколько помятых купюр. В ее морщинистых руках банкноты смотрятся совершенно неуместно! Старушка дрожащими пальчиками кладет на стол деньги со словами:
— Позвольте заплатить вам за беспокойство и потраченное время!
Я поспешно сгребаю банкноты и двигаю их обратно.
Нет услуги — нет оплаты. У меня все по-честному!
Женщина мотает головой, отнекиваясь от денег, одновременно пытается подняться, но, пошатнувшись и неловко взмахнув руками, бессильно оседает на стул.
— Вы простите меня, — шепчет она, закрыв глаза. — У меня такое бывает в последнее время. Сердце прихватило. Волнуюсь за Вадика, а я уже не девочка… Сейчас посижу немного, оклемаюсь и уйду, не буду вам мешать.
В этот момент меня охватывает дикий, всепоглощающий стыд.
Больная, на ходу разваливающаяся бабушка, просит найти единственного внука, а я тут, коза-дереза, ерепенюсь! И все из-за каких-то непонятных видений.
То, что дело о пропавшем внуке будет опасным, я уже поняла. Но это абсолютно не означает, что я не могу рискнуть собой.
Могу и рискну. Ради этой славной старушки! Протягиваю ей открытую ладонь и говорю:
— Хорошо. Давайте ваши часы! Я поробую поискать по ним.
