Иллюзия столовой так сильна, что я взываю к здравому смыслу: какая столовая у драконов? Они целиком заглатывают крупный рогатый скот — на что им столы и тарелки?
В центре пещеры есть место для костра, сейчас правда потушенного. На стенах, в самых отдаленных от света местах, крепятся факелы, присутствие которых в зверином логове меня ужасно удивляет. Ну, допустим стыбрить у людей, а потом зажечь факелы своим дыханием — им не проблема. А вот закрепить их на стене, не имея рук? Хотела бы я посмотреть на этих фокусников-иллюзионистов!
Как ни странно, внутри довольно тепло.
Морозец, еще минут пять назад, безжалостно щипавший открытые участки кожи, превратился в приятную, ласковую прохладу. В отдалении слышен шум воды, что не может не радовать! От жажды не умерем. В общем, не дворец, конечно, но жить можно!
— Не слишком высокая оценка моего лофта, — ворчит Карниллиус. — Тебя избаловал Белый Храм.
— Меня избаловала центральная канализация, электричество, гаджеты и квартира с евроремонтом, — отмахиваюсь я.
— Твоя квартира до сих пор снится мне в кошмарах. Тесная коробка. Четыре стены. Неба кусок — только сквозь стекло. Тюрьма!
Настала моя очередь обижаться:
— Если тебе было так плохо, почему ты не улетал? Окно для тебя было открыто!
— Я не мог покинуть тебя, госпожа. Разве способен кто-то добровольно лишить себя источника света и тепла? — в глубине продолговатого зрачка, оглянувшегося на меня, чувствую небывалую нежность. Ужасно смутившись, машинально прошу:
— Не называй меня госпожой! Пожалуйста!
— Я назову тебя госпожой ровно столько раз, сколько ты назвала меня своим питомцем.
Решил сводить счеты? Здесь? Сейчас? Я вас умоляю!
Эмоции удивления и досады как следует прожить не успеваю, потому что внезапно обнаруживаю себя частью огромного круга, образованного драконами. Штук двадцать шипастых голов обращены друг к другу. Тишина. Время от времени из чьей-то пасти вырываются какие-то раскатистые, резкие звуки: то ли рокот, то ли клекот… У них что, совещание? Планерка?"
"Неожиданно меня кренит набок.
Оторвавшись от необычной картины, замечаю, что Кариниллиус спустил крыло на землю, недвусмысленно подавая тем самым сигнал: пора на свои ножки, дорогая! На пятой точке скатываюсь вниз, как с горки. Немного не рассчитав, по инерции проезжаюсь по полу, далеко не такому гладкому, как крыло. Потирая ушибленное место, не слишком грациозно встаю.
— Чувствуй себя, как дома, госпожа! Не забудь взять факел.
