Все мужчины поняли, что им здесь ничего не светит, не стоит даже мечтать.
Эта женщина уже принадлежала Владу на эту ночь.
Кассир все же вернулась, рассыпаясь перед всеми в извинениях. Но Влад был уверен, что никто ее не слушает.
Очередь двинулась. И магазин стал медленно пустеть. Влад был последним. Он купил пачку сигарет и быстрым шагом пошел вслед за ней.
Ее розовый «Фольсваген Жук», смешно смотрелся возле его огромного черного «Хамера». Влад не очень любил эту машину, она ему уже надоела. Но она была сделана на заказ и все ее стекла и двери, были бронированы.
А новую Бугатти, что он заказал по каталогу, еще не доделали.
Мария суетливо вытащила пистолет из бака и, закрыв крышку уже пошла к двери машины. Она так сильно торопилась покинуть это место, что даже не заметила того, от кого она собственно и бежала.
Он преградил ей дорогу. Мария в растерянности затормозила в самый последний момент, чуть не врезавшись во Влада. Она подняла голову и посмотрела на него.
Он, как всегда, одарил ее своим надменным взглядом полным превосходства.
Мария застыла в ужасе. Столько лет уже прошло. Она думала, что забыла… но нет, его не забыть. Этот взгляд, эту внешность эту властную ауру. Да даже когда ему было всего шестнадцать, даже тогда он был уже таким.
Хозяином жизни…
И почти не изменился. Разве что возмужал, раздался в плечах и ростом стал еще выше? А еще взгляд… взгляд у него сейчас был немного другой. Нет-нет, превосходство и надменность никуда не исчезли, но брезгливость и злость поменялись на что-то другое.
«Голод?» – подумала Мария, но тут же отмела эту странную догадку, она сильно сомневалось, что Влад Лисовский когда либо вообще был знаком с этим понятием, в отличие от нее.
– Позвони мне сегодня в 19.00, – дошел до Марии его грубый и властный приказ.
Она и сама не поняла, как вздрогнув, взяла из его рук визитку и даже автоматически кивнула.
А потом он сделал то, от чего у Марии вообще случился разрыв мозга. Он поднял свою руку и, обхватив ее подбородок, провел большим пальцем по ее нижней губе.
И этот, казалось бы, невинный, но до ужаса сексуальный жест, заставил Марию подавиться воздухом.
А затем он убрал руку и, развернувшись и не оглядываясь, пошел в сторону своей машины.
И когда он уже открыл дверь, только лишь тогда до Марии, наконец, дошло, что случилось.
Ярость затопила ее. Всепоглощающая черная, сжигающая всю ее душу с самого детства ненависть и ярость.
