Ее дешевая голубая курточка, которую она носила уже который год, и купила когда-то на распродаже и потертые от старости джинсы и такие же старые еле живые полуботинки, которые она уже чинила и подшивала у сапожника раз семь или восемь точно, создавали полнейшую дисгармонию всей окружающей ее обстановке.
Когда они ходили с Германом в кино, он был одет совсем иначе, почти, как она, и приехал на простой поддержанной машине. А сейчас Лина находилась в американском Хамере. До сидений этой машины дотронуться руками было страшно, чтобы не оставить жирных пятен.
А вокруг нее сидели представительные мужчины в строгих и явно не дешевых костюмах.
«Найди лишний предмет», – с грустью подумала Лина.
Как же сильно ей хотелось сейчас домой, но у нее почему-то было стойкое ощущение, что Герман везет ее опять в тот особняк господина Лисовского.
Лина поежилась, вспоминая все то, что увидела и испытала там. Это место ей совершенно не нравилось.
Но как донести это до Германа сейчас, она не понимала, так как трубку он так и не положил, и все продолжал с кем-то обсуждать явно что-то важное.
Точнее не обсуждать, а в основном слушать и коротко отвечать «Да» или «Нет». Затем он начал кому-то звонить сам и отдавать короткие приказы.
И Лине оставалось смириться с неизбежным.
Устраивать очередную истерику совершенно не было сил. Да и серьезный собранный вид угрюмых мужчин совершенно не располагал к действиям.
Она не ошиблась, машина действительно подъехала к воротам дома господина Лисовского, вот только возле ворот столпилось куча народу с какими-то транспарантами и, похоже, что еще и журналисты с телекамерами и микрофонами.
Лина с удивлением смотрела в окно, а когда заметила камеру, то инстинктивно спряталась за плечо Германа, рассматривающего толпу людей преградивших им путь.
– Какого хрена? – выругался он и начал опять куда-то звонить.
По разговору Лина поняла, что он звонил узнать вызвали ли полицию из дома, и удостоверившись, что они сейчас появятся, Герман велел выйти мужчинам из машины, чтобы они помогли оттеснить людей, и дать возможность проехать «Хамеру».
На одном из транспарантов Лина заметила на белом фоне надпись большими красными буквами: «Вор и мошенник! Верни деньги!»
Из ворот дома господина Лисовского вышли еще несколько охранников, отодвигая людей. Лина наблюдала за этим через лобовое стекло.
Спустя несколько минут им удалось въехать вовнутрь.
Герман был мрачнее тучи. Лина совсем из-за этого стушевалась, чувствуя себя лишней.
