«Она уснула в одной из пустых палат, а кто-то ее увидел, раздел и сейчас пытается изнасиловать?» – от этой мысли волоски на ее коже встали дыбом, а к горлу девушки подкатился удушливый комок из страха. Все сонное оцепенение мгновенно спало, и Лина распахнула глаза. Но почему-то так ничего и не увидела, вокруг была кромешная темнота.
Почувствовав, как ее придавило тяжелое мужское тело, причем абсолютно голое, Лина вскрикнула и попыталась вывернуться из-под мужчины.
– Линка, хватит барахтаться! – недовольно рыкнул мужчина голосом Германа, и, придавливая ее руки к кровати, которыми она попыталась вцепиться в его лицо, добавил: – как же было хорошо, когда ты была сонная.
Лина тут же замерла, понимая, кто ее разбудил, и как ни странно сразу же успокоилась.
– Я не узнала тебя, – смущенно прошептала она, – отвыкла уже, когда вот так во сне кто-то пристает.
– Отвыкла, говоришь, – Лина почувствовала, что Герман улыбается и даже чему-то радуется, учитывая тон его голоса, – ну значит привыкай, теперь я тебе спать не буду давать.
И он вставил сначала одно колено между ее ног, а затем второе, раздвигая бедра смущенной и уже успокоившейся девушки.
Лина почувствовала, как горячая головка его члена уперлась в ее уже мокрые складки и автоматически дернулась от нее бедрами, пытаясь сообразить, когда это она успела возбудиться."
"– Линка-Малинка, ну что еще, теперь-то ты поняла, что это я, хватит елозить, – недовольно пробурчал Герман, и сильнее придавил ее своим телом, а затем неожиданно резко вошел, заставив Лину вскрикнуть и выгнуться.
Он тут же замер, чувствуя, как его член сдавило со всех сторон влажными тугими мышцами.
– Твою мать! – приглушенно выругался Герман, понимая, что еще мгновение и просто кончит, и чтобы отвлечься, начал думать о работе.
Резкая боль, от наглого вторжения чуть не оглушила Лину. Хоть она и была влажная, но член-то у Германа был совсем не маленький.
Однако спустя несколько мгновений, ощущая наполненность и жаркое напряженное тело мужчины, вдавливающее ее в матрас, Лина почувствовала иррациональное чувство защищенности и нежности, а следом за ними пришло возбуждение.
«Вот что у меня в голове? О чем я вообще думаю? Меня практически насилуют, а я вся таю…», – с раздражением подумала Лина, и чуть-чуть приподняла бедра, чтобы намекнуть Герману, что пора начинать двигаться.
