Про маму вспомнила… В общем… глупая была…
– Я бы тоже обиделся, если бы меня обвинили в том, чего я не совершал. Это вполне нормальная реакция, Геля, – вмешался Михен, чувствуя неконтролируемое чувство злости, но усилием воли постарался засунуть его, как можно глубже.
Геля опять улыбнулась, посмотрев ему в глаза.
– Ты не понимаешь,… нельзя было вот так…
Она махнула рукой, и опять почувствовала нарастающую боль в ноге. И поняла, что от блондина пора избавляться, иначе он поймет, что она отказалась от обезболивающих, и еще и насильно решит ей их колоть, учитывая его характер.
Но сначала, она должна была узнать, как дела у Инги.
После короткого разговора с дочерью, которая вовсю уже носилась по коридору больницы, (ее кое-как поймала врач, чтобы вручить сотовый), Геля опять почувствовала облегчение. И даже сдержанно поблагодарила блондина за помощь с ребенком.
С улыбкой на губах, и мысленно празднуя первую победу, Михен выходил из комнаты уже не такого уж и злого ежика.
Совет психолога рассказать о себе что-нибудь личное, без прикрас, и обеления, пришелся кстати. Он ведь никогда ни с кем не обсуждал тот период своей жизни, так и продолжал носить все свои мысли и чувства в себе, а сегодня ощутил странную легкость, когда впервые чувства облек в слова.
Откровения же Ангела его сильно потрясли. В первую очередь он почувствовал злость на ее родственников.
А затем он удивился, что Геля во всем винила себя. Но не стал настаивать на своем мнении, пытаясь ее переубедить, так как психоаналитик строго настрого запретил ему это делать в первый их разговор. Даже то, что она открыла частичку своего прошлого, уже было громадным достижением.
Михен решил опять посоветоваться с врачом, а затем уже делать следующий шаг.
Стоило блондину уйти, как Геля попросила, чтобы медсестра ей опять вколола «Баралгина».
После укола легче стало, но только через тридцать минут, и то, боль лишь притупилась слегка, но до конца не прошла.
«Скоро это обезболивающее прекратит свое действие, а ночью, так вам и подавно будет плохо», – написала ей в блокноте Лидия Дмитриевна.
А Геля вдруг забрала блокнот у медсестры и решила написать ей электронный адрес Маши, и сообщение о том, где находится Инга и подпись поставила – «Крокодил».
