Боль разрасталась по всему ее телу, и Маше казалось, что она вся превратилась в один сплошной кусок из боли.
У нее даже кричать уже не получалось, вместо этого она лишь могла хрипеть.
Сергей опять остановился, и, наклонившись, схватил ее за волосы с такой силой, что Маше показалось, что сейчас он снимет с нее скальп.
– Я тебя ненавижу! – прорычал он ей в лицо, и Маша почувствовала влагу на своей щеке.
Она открыла глаза и сквозь кровавую пелену перед глазами, увидела слезы на глазах мужа.
Он приблизился к ее лицу, и нежно поцеловав в губы, прошептал:
– И люблю.
А затем с силой ударил кулаком по лицу, так, что Маша потеряла сознание.
Она очнулась от сильной боли, казалось, что все кости в ее теле переломаны. Но сильнее всего боль разрасталась внизу живота. Кое-как приподнявшись на локтях и открыв глаза, она увидела, что лежит в луже крови и эта лужа увеличивалась под ней с геометрической прогрессией. А низ живота тянул и болел так сильно, что хотелось кричать, если бы только силы нашлись.
Маша схватилась за живот, прекрасно понимая, что это за кровь. Слезы текли по ее щекам, а сил встать и вызвать скорую совсем не было. Она свернулась, калачиком пытаясь удержать частичку Влада в себе, и заскулила, чувствуя, как то, о чем когда-то мечтала в детстве, вытекает из нее, превращаясь в кровавое месиво.
Входная дверь открылась, и кто-то вошел в квартиру.
– Бл… Я опоздал, – услышала она сквозь нарастающий шум в ушах знакомый голос.
Мужской силуэт появился перед ее глазами.
– Влад? – прошептала Маша, пытаясь всмотреться в расплывающееся лицо мужчины.
– Нет, не Влад, – ответил он, горько усмехнувшись.
Маша заморгала, прогоняя черные мушки, что роем кружили в ее глазах, и вспомнила лицо незнакомца.
– Бонд? – попыталась улыбнуться она, но чувствуя боль в разбитых губах, скривилась и всхлипнула.
– Джеймс Бонд, – так же криво в ответ улыбнулся незнакомец. – Влад не придет, здесь только я. Мне очень жаль, но я правда пытался успеть. Прости меня Стелла, – прошептал мужчина, и прикоснулся теплыми губами к Машиной щеке.
Влад отъехал от дома Маши на один квартал и, приказав припарковать лимузин в одном из дворов, тут же от звонился дяде Мише.
– Ну что, он все видел? – спросил он отстранённо у дяди.
– Да, стоял, наблюдал, потом пошел за ней в квартиру.
– Что там, в квартире? – стараясь не выдавать волнения, таким же безэмоциональным голосом задал он вопрос.
– Мой человек слушает, говорит, что они ругаются.
