– А она и правда ничего не помнит, – опять с удивлением сказал Виктор, обращаясь к Андрею. – Стелла бы мне руку уже давно сломала, если бы я попробовал ее потрогать, а эта лишь испугалась. Может, вы мне врете ребята? Может это и не Стелла вовсе?
Взгляд Виктора заледенел. Он с прищуром смотрел на Андрея, ожидая от него ответа. А Маша выдохнула с облегчением, понимая, что с этим мужчиной у нее близких отношений явно не было, и он просто пытался ее проверить.
– Слушай, дурака не гони, а…, – устало ответил Андрей, и осторожно, помня о собственном ранении, и о трещинах в костях и синяках девушки, притянул ее к себе на колени, и прижал голову к здоровому плечу.
– И без тебя тошно, устали, как собаки, и жрать охота, и помыться и выспаться уже в нормальных условиях. И рану нормально обработать. Колесим тут по дорогам уже неделю целую. Да и Маша смотри, в каком состоянии, ты же знаешь прекрасно, что с ней случилось, и как подставил ее урод Лисовский под этого подонка, ее муженька.
Маша и сама была рада, сейчас уткнуться в грудь мужчины и спрятаться в его объятиях от всего мира.
И Андрей чувствуя, как льнет к нему девушка, укрыл ее своей курткой, прижимая к голому телу.
Вдруг раздался взрыв, что Маша даже вскрикнула от страха.
– Тише, – шепнул он ей, и начал укачивать, как маленькую девочку, – это наша машина, нельзя оставлять следов.
Виктор презрительно хмыкнул, и отвернулся, смотря куда-то в окно.
– Через пару часов отдохнете, потом посажу вас на самолет, прямой рейс до Лондона, а дальше уже сами, – почему-то со злостью в голосе выплюнул он.
– А насчет того урода, так я давно предлагал тебе убрать его, – он перевел взгляд на Машу, – но нет же… ты ведь у нас упертая, как баран,… вот и допрыгалась.
Через два часа они подъехали к высоким воротам, Андрей легонечко толкнул уснувшую на его руках девушку.
– Что за место? – спросил мужчина, рассматривая открывающиеся кованые ворота, и удерживая Машу на руках, потому что она попыталась вернуться на свое место.
"
"Ей стало почему-то неловко под насмешливым взглядом Виктора. Складывалось впечатление, будто он все еще продолжает верить в то, что она просто играет, но явно переигрывает. От этого на душе у Маши стало особенно гадливо. Все вокруг знали ее лично, и то, как она себя вела в прошлом, и только лишь она сама ничего не помнила.
– Один из особняков, что подарил мне папочка, – скривившись, на слове «папочка», ответил Виктор.
Маша кое-как заставила себя промолчать.
