Но как заставлять себя есть и пить, если понятия не имеешь, все ли с ним хорошо?
И самое отвратительное, что он ведь находился совсем близко, а она никаким образом не могла к нему попасть.
Да, Анюта с Лилей – девочки, приставленные для ухода за Германом, говорили, что он идет на поправку, но больше из них ничего не удавалось выжать.
«Ты что, смерти нашей хочешь? Нашла о ком спрашивать!» – шепотом и, бледнея, говорили девушки, когда Лина пыталась хоть, что-то выяснить.
Прошло почти две недели с тех пор, как она видела его последний раз.
В тот раз, когда он решил, что она его предала. Но Лине казалось, что прошла уже целая вечность."
"Одно радовало, что она услышала по телевизору информацию о том, что Герман, вступает в наследственные права и меняет фамилию на фамилию отца. Он теперь тоже Лисовский. А это означало, что, то ранение, как и говорил его дядя, действительно было случайностью, и внутрисемейной ссорой.
«Да уж, кто-то матами друг друга кроет, кто-то на кулаках дерется, а в этой семье друг в друга стреляют из пистолетов.
Хороша семейная ссора, ничего не скажешь», – мысленно злилась Лина, когда вспоминала о том, в каком ужасном состоянии был Герман.
«Ой, да ладно, он всегда себя вел, никак подчинённый, а как хозяин, видно же было, что он один из них», – услышала она как-то случайно разговор между врачами клиники.
И сама, тоже задумалась об этом. Герман ведь действительно вел себя всегда так, будто является хозяином если не всего, то какой-то части холдинга Лисовского, точно. Но она думала, что он просто владеет небольшим процентом акций, вот поэтому и взгляд такой тяжелый.
Будто за свое радеет, а не за чье-то чужое.
Ей бы держаться от него подальше, забыть, как страшный сон. Он ведь забыл, и даже видеть не желает, раз ее не пускают к нему. А она пыталась, каждый день пыталась пройти, чтобы объяснить, как все было на самом деле, но он не хотел ее видеть. Он не желал с ней разговаривать. И с каждым днем от этого Лине становилось на душе еще горше. Ведь ее считали предательницей.
А она никогда не была предательницей!
Сегодня, когда Лина опять попыталась пройти к нему, один из охранников, вдруг отвел ее в сторону, и намекнул, что над ней уже вся клиника смеется и откровенно считает полоумной, и более того, ходят слухи, что ее могут уволить, если она не прекратит выставлять себя дурочкой, бегающей за самим Лисовским.
Но Лина ничего не могла поделать. Она же просто хотела с ним поговорить, только поговорить, только увидеть одним глазком.
