И теперь она растерялась и даже не знала и не понимала, точнее не могла сформулировать, чего же хочет добиться от Германа на самом деле, и действительно, какого лешего устроила весь этот цирк.
Герман устало вздохнул, и потер двумя пальцами переносицу.
– Ты все сказала? – спросил он, взявшись за дверь и намереваясь садиться обратно в машину.
– Нет! – вскрикнула она, и начала подниматься, с земли. – Я хотела сказать, что не предавала, что…
– Да-да, конечно, – раздраженно кивнул Герман, – если это все, то я поехал.
Он отвернулся от нее.
Лина опять растерялась, она столько готовилась, она столько продумывала собственные слова. И ожидала совершенно другую реакцию.
– Ты мне веришь? – дрожащим голосом спросила она.
– Верю, – досадливо поморщился мужчина, – если это, все то я поехал, – он неопределенно повел головой, будто пытаясь отмахнуться от назойливого насекомого.
– Я… я…, – опять начала заикаться девушка, видя безразличный взгляд того, о ком думала целых две недели, ночей не спала, ни есть ни пить толком не могла.
Герман опять демонстративно устало вздохнул, и посмотрел на нее, как на безнадежно больную, от этого взгляда Лине захотелось сквозь землю провалиться.
– Я просто думала, что ты…, – она хотела сказать – «обиделся», но видя надменно приподнятую бровь мужчины осеклась.
Судя по его виду, ей сразу стало понятно, что уж кто-кто, а Герман был последним мужчиной, который мог бы обидеться. Такие, как он не обижаются, они либо не обращают внимания, либо просто уничтожают причину своей «обиды».
Кое-как взяв себя в руки, Лина тихо пробормотала:
– Я хотела вернуть деньги, что мне дал Михаил Юрьевич, но я не знала, кому их вернуть, у меня нет его телефона, может быть, ты их заберешь?
Герман закатил глаза и опять устало вздохнул.
– Так давай, где они? – тоном обреченного на муки человека, спросил он, и вытянул вперед руку.
Лина поежилась, и инстинктивно обняла себя. Мужчина вымораживал ее своими действиями.
– Дома, – неуверенно прошептала она, тушуясь перед его уже насмешливым взглядом.
– Твою мать, и за что мне все это? – пробормотал Герман, смотря на Лину, как на идиотку.
А затем надменно-презрительным взглядом он прошелся по внешности девушки, так, что Лина начала краснеть, и ей захотелось спрятаться куда-нибудь, но после выброса адреналина, силы начали покидать ее, и она, испугалась, что если сдвинется с места, то позорно упадет. Вот и оставалось теперь стоять из последних сил, лишь бы сохранить хоть какие-то остатки достоинства.
