– Своей, или меня уже уволили? И если так, то, на каком же основании? – совершенно спокойным голосом спросил он Влада, но на самом деле никто из находящихся в холле, даже не представлял, какая буря поднимается в душе мужчины.
– Я на твою должность нашел уже другого человека, – ответил Влад, продолжая холодно улыбаться. – Тебе ведь теперь не с руки заниматься подобными вопросами. Ты наследник, а не простой служащий. Как только вступишь в права наследия, разделим с тобой обязанности по управлению и поднимем вопрос о твоем повышении на совете директоров.
Учитывая, что у тебя довольно большой процент акций, думаю, что никто против не будет. А пока временно я назначил тебя своим личным заместителем.
Герман сжал руки в кулаки, а на его челюсти заходили желваки, это единственные внешние эмоции, которым он позволил прорваться наружу. Все остальное было тщательно скрыто, и наглухо запечатано под несколькими сотнями мысленных печатей и дверей с железными засовами. Мужчина прекрасно понимал, что Влад его сейчас провоцирует на какие-то действия.
И если Герман поддаться, то здесь и сейчас произойдет чье-то убийство. И он подозревал, что его, потому что оружия у него не было. Одно радовало, что, если Влад его до сих пор не пристрелил, значит, слова Михаила были правдой. Или хотя бы частичной правдой. А значит, можно было пока расслабиться и просто не поддаваться на провокации племянничка.
– А мое мнение тебе не интересно? Что, если я хотел бы продолжить свою работу обычным служащим? – спросил он раздраженным голосом.
– Ге-е-ерман, – растягивая имя своего нового родственника, произнес Лисовский, изображая на лице крайнее изумление, – подумай, что люди скажут? Как я могу оставить тебя на прежней должности? Ты должен быть, как минимум директором, ну или вообще не работать. Уволить я тебя не уволил. Но то, что должность начальника службы безопасности, ты занимать не сможешь больше, так это уже свершившийся факт.
После монолога Лисовского, в холле наступила тишина. Если бы Герман мог испепелить взглядом Влада, то он давно бы уже это сделал.
Но сейчас он понимал, что смысла от этого не будет. Михаил четко дал ему понять, что если хоть один волосок упадет с головы его любимого племянничка, то от Германа и мокрого следа не оставят. И поэтому ему скрепя сердце приходилось сейчас принимать условия новой игры.
К сожалению, все две недели Герман находился в полной изоляции от внешнего мира, и был не в курсе произошедшего, и сейчас его крайне это злило.
