– О, – Алексей поморщился, и автоматически поднес руку к челюсти, а Маша заметила там уже почти заживший след от гематомы. – Он только сегодня уехал в гостиницу, чтобы привести себя в порядок, жил в больнице все это время и не отходил от вашей кровати. Кое-как уговорили на несколько часов уехать. Ваш муж чуть не прибил меня, когда узнал, что вы не просыпаетесь после наркоза. Пришлось даже охрану вызывать, но я не стал писать на него заявление в полицию, потому что и сам очень сильно напугался.
У Маши на глазах непроизвольно выступили слезы.
Андрей столько всего сделал для нее. Только сейчас она осознала, как дорог для нее этот мужчина. Он единственный в этом мире, кто по-настоящему много лет пытался о ней заботиться, терпел все её закидоны, не ставил никаких условий… И даже сейчас не бросил ее, а находился все это время, пока она пыталась выбраться из лабиринта собственных воспоминаний.
– Успокойтесь Анна, только не нервничайте, так сильно, – затараторил хирург, похоже, что жизнь среди итальянцев привнесла лепту в его поведение.
– Я не буду писать на него заявление, я бы и сам себе врезал за то, что случилось. Но мы сделали снимки, как только убрали катетер, и я с уверенностью могу сказать, что никаких опухолей или наростов не обнаружили. И вы теперь можете считать себя почти здоровым человеком, вот только я не знаю, вернется ли к вам память, – и мужчина развёл руками. – И еще я вас не выпущу, и понаблюдаю неделю, потому что мне ваша кома совершенно не понравилась.
– Спасибо, – прошептала Маша, криво улыбаясь.
О том, что память вернулась к ней полностью она пока решила никому не говорить… Ей теперь нужно определиться с тем, что она будет делать дальше, а для этого нужно время, и поэтому она даже рада, что проведет еще целую неделю в больнице. И не будет оставаться с Андреем наедине.
Глава 17
Проснувшись утром, Лина почувствовала, как кто-то очень крепко прижимает ее, к своей груди со спины. Открыв глаза, она повернула голову и поняла, что это Герман. На лице девушки расплылась счастливая улыбка.
И очень медленно повернувшись в кольце рук крепко спящего мужчины, она осторожно пальцем обвела его лоб, пытаясь стереть хмурые складки, переносицу, скулы и губы. Лине казалось, что Герман самый идеальный мужчина на свете. А еще она чувствовала себя практически самой счастливой женщиной. И сейчас в эту минуту, когда солнце еще очень робко пускало свои лучики через шторы, создавая интимный полумрак, ей было плевать на все, что она сделала вчера.
