Единственное, что она смогла сделать так это вовремя сказать – «Да» на вопрос женщины – «Согласна ли она выйти замуж за Лисовского Германа Геннадьевича?», да подпись поставить, где потребовалось.
Все документы забрал себе Герман, в том числе и ее паспорт. Как они выходили из ЗАГСа, Лина плохо помнила, как садились в машину, вообще почти не помнила. Зато собственнический поцелуй мужчины, и фразу «Теперь ты точно моя. Никому не отдам», запомнила и эта фраза, кстати, ее отрезвила.
Лина с удивлением вдруг поняла, что вышла замуж, но на всякий случай все же переспросила Германа:
– Мы, что сейчас поженились что ли?
Посмотрев на растерянную и слегка дезориентированную девушку, Герман фыркнул, пытаясь сдержать смех, и сдавленно ответил:
– Да, сейчас поедим праздновать.
– А куда?
– В ресторан, только ты и я, – Герман выдохнул, пересадив девушку к себе на колени, – Ты прости, что не пригласил никого из твоих близких. Но мне пришлось торопиться. Я обещаю, что когда появится время, когда станет немного спокойнее, то мы обязательно отпразднуем с размахом.
Лина накрыла его губы пальцами, и закачала головой.
– Не надо с размахом, мне это все неважно. Мне другое важно, – она пристально посмотрела ему в глаза. – Ты зачем это сделал?
– Захотелось, – хмыкнул мужчина, с весельем смотря на девушку. – А ты зачем согласилась?
– Захотелось, – так же хмыкнула Лина, и не удержавшись рассмеялась.
Герман прижал ее к своей груди, чувствуя, себя очень странно. С одной стороны, эта свадьба зачем-то была нужна Лисовским, они же намекали оба, вот он и решил попробовать пойти в а-банк, и опять сыграть по их правилам.
С другой стороны, он и сам планировал ее взять в жены. А с третьей стороны, ему ведь действительно понравилось то чувство, когда в ЗАГСе он понял, что Лина теперь полностью его. Жена… Хотя, конечно же, он никогда никому в этом не признается, даже самому себе…"
"А Лине в этот момент вообще не хотелось не о чем думать. Она решила, что раз жизнь подсунула ей этого странного мужчину, то она будет держаться за него и не будет сопротивляться.
Ведь она так устала бороться со всем миром…
Они и правда приехали в ресторан, хотя Лине и не нужны были никакие рестораны. Ей хотелось совсем другого. Но приходилось сдерживать свою внутреннюю нимфоманку, о которой Лина даже не подозревала.
«Мда, у кого-то «внутренняя богиня», а у меня «внутренняя нимфоманка», – мысленно усмехнулась она, стараясь поменьше ерзать на коленях у Германа, который разговаривал с кем-то по телефону.
