Убрав руки девушки, Михен надавил на ее бедра, раздвигая их, и начал медленно погружаться, наблюдая за тем, как туманятся от только что перенесенного оргазма глаза девушки.
– Я буду трахать тебя очень долго, – хрипло произнес он, медленно погружаясь и выходя из ошалевшей от ощущений Гели.
– Тогда может разденешься, – еле ворочая языком сказала она, чувствуя, как возбуждение вновь, как алкоголь ударяет ей в голову, снося напрочь какие-либо мысли, кроме члена внутри, заполняющего ее до отказа.
И мужчина, послушав девушку, остановился и начал быстро снимать с себя одежду.
Разоблачившись, он прижался своим горячим телом к ее, и с жадностью прильнул к ее губам. Геля же обхватила его торс ногами. Хотела скрестить за его спиной, но из-за гипса сделать этого не получалось. Но думать о таких мелочах слишком долго, мужчина ей не дал, так как начала ускорять свой темп. И трахать, трахать, трахать, так, словно не делала этого весь месяц.
А он и правда не делал. С тех пор, как он попробовал Гелю, ни одна женщина не могла больше завести его так же, как она.
Даже Ара, в тот месяц, после больницы, и то была другой. Это сейчас он понимал это, а тогда-то ошалев от счастья и не заметил ничего.
И сравнивая всех своих женщин и даже Ару, он понимал, что Геля – это его женщина. Она не только спасение для его совести, но и половинка его души.
«Я не буду целым, без моей Софии, – улыбаясь говорил ему когда-то дед, с нежностью смотря на бабушку». «Я не буду целой без твоего отца, – говорила, как-то по секрету его мать».
Вот что значили все эти слова родных. Тогда он не понимал, что это такое. А сейчас понял. Он нашел свою половинку, она будто вдохнула в него жизнь, показала новые цвета, раскрыла его душу.
Все эти пафосные словечки можно говорить бесконечно, но то, что он не мог без нее, и уже никогда не сможет, мужчина понял это четко, уже давно, а сейчас находясь в ней, только лишь убедился в своей правоте.
Его движения стали резче, сильнее и глубже. Он стиснул девушку в своих медвежьих объятиях так, что ей даже дышать стало трудно.
Но это только сильнее возбуждало ее, и она сама обняла всеми конечностями мужчину, чувствуя нереальное блаженство. Казалось будто не член и язык наглого блондина сейчас входят с яростью в нее, а он сам, его душа, соприкасается с ее душой. Они как две сферы, раскрываются перед друг другом, смотрят в глаза, и чувствуют полное, абсолютное единение.
Сферы взрываются, туманя их взгляды, и заставляя биться в конвульсиях от нереального оргазма.
