Клаус начал ругаться по-немецки, и колотить по двери, пытаясь ее открыть. Маша тоже заметалась по салону, в надежде открыть двери. Но они не поддавались. Маша хотела перелезть на водительское сидение, но перегородка тоже не открывалась. Она хотела сдернуть шарф, и замотать им лицо, а потом уже попытаться разбить стекло, но тело перестало ее слушаться, и последнее, что она увидела, искаженное от злости и вины красное лицо немца. Наверное, он все еще пытался задержать дыхание, чтобы не дышать усыпляющим газом.
Первое, что ощутила Маша, когда очнулась, так это сильную боль в запястьях, потом сильную боль в голове, и ужасную сухость во рту.
Пить хотелось так сильно, что, Маша не удержалась и застонала.
Открыть глаза не получалось. Похоже, что на девушке была какая-то повязка или что-то типа того.
И тогда она открыла рот и попыталась закричать, но услышала лишь жалкий хриплый стон. Спустя несколько мгновений до нее дошло, что она совершенно голая. Мозг работал заторможено, и поэтому поняв этот факт, Маша даже толком не смогла испугаться.
– Очнулась? – вдруг услышала она знакомый голос, и с ее лица сдернули повязку.
Проморгавшись, Маша увидела изможденное лицо Виктора. Сына Солейко.
– Вик? – хриплым голосом спросила она, силясь понять, почему он здесь. Но сильная жажда, не давала ей мыслить, и поэтому она что есть силы выдохнула: – Воды!
Мужчина, поднес к ее рту тут же стакан с водой, и даже придержал Машину голову рукой, пока она жадно поглощала жидкость.
Выпив стакан до дна, Маша глубоко задышала и прикрыла глаза от удовольствия.
– Не знаю даже, хорошо или плохо, что ты очнулась, – каким-то безжизненным голосом заговорил Виктор.
И Маша резко распахнула глаза, и попыталась дернуть руками, чтобы прикрыться, но тут же ощутила боль в запястьях.
Подняв голову, она поняла, что наручниками прикована к одной из металлических трубок изголовья кровати.
Взглядом она автоматически начала сканировать конструкции, к которой прицеплена, чтобы выяснить, сможет ли она ее сломать, и тут же поморщилась, увидев сварку.
Наручники тоже были необычными, как раз под ее узкие запястья."
"– Можешь не пытаться, я все предусмотрел, – произнес Виктор, отрывая девушку от изучения оков.
Он сидел на кровати, рядом с ней, и смотрел куда-то в сторону.
Маша автоматически последовала за его взглядом, и повернув голову, чуть не закричала.
С ней на кровати лежал Солейко Игорь. Отец Виктора. В его лбу была аккуратненькая маленькая дырочка. Глаза мужчины были закрыты.
