Неужели она опять сорвалась? И из-за чего? Из-за того, что сказала глупая медсестра? Так она ведь ничего нового не рассказала ей. Да, Маша действительно является игрушкой Лисовского, и да, лечит он ее, только потому, что она нужна ему для секса. Но стоило Маше услышать о том, что на этой кровати Влад имел кучу женщин, как у нее сорвало крышу. Злость, ревность и ненависть скрутили ее похлеще, чем постоянные головные боли. И захотелось эту злость сорвать на первом, подвернувшемся под руку человеке, который всего лишь в очередной раз ткнул ее лицом в отвратительную правду, слушать которую, она не желала, как не желала и когда-то ее собственное Альтер Эго, выслушивать все те же слова, от нее самой.
Но ведь на этот раз она не ощущала чужого присутствия, это были ее собственные эмоции. Но как? Как такое может быть? Или Маша окончательно потеряла себя, или слилась со своим вторым я, и теперь не в состоянии разделять ее эмоции от своих собственных?
Прислушавшись к себе, Маша мысленно попыталась позвать маленькую Машу.
Но она не откликалась на ее зов. Ее вообще, будто не существовало.
– А может и не существовало? – сама себя спросила она и вздрогнула от звука собственного голоса.
– Нет, нет, нет, этого не может быть! – опять сама с собой заговорила Маша.
Она не могла, не могла придумать ее, просто не имела на это право.
– Боже! – Маша всхлипнула и закусила собственную ладонь, безумным взглядом смотря в никуда, вспоминая, что угрожала убить собственную дочь.
– Нет, я не могла, я не могла такое даже подумать! – уже громче крикнула Маша в пустоту, и тут же нашла оправдание своим словам.
Ведь она провела этот странный прием…. И как у нее получилось только? Медсестра была выше и вообще по габаритам больше нее самой килограмм на десять или даже пятнадцать, точно. А Маша, каким-то образом смогла ее при помощи довольно специфического приема уложить на пол. Когда она научилась этому приему?
Она никогда не занималась «САМБО» или как это еще называется. Маша вообще была освобождена от физкультуры из-за слабого зрения, и всегда с последнего урока уходила домой.
А может и не домой вовсе?
Но ведь когда-то же она научилась подобному приему?
А стрелять?
Когда она научилась стрелять?
Маша вспомнила, что стоило оружию очутиться в ее руках, как она без проблем сняла его с предохранителя, и перезарядила патрон, будто делала это тысячу раз. Да даже сейчас она вдруг поняла, что смогла бы его даже разобрать, почистить и собрать.
