Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Цепь натянулась, ошейник врезался в шею, взгляды противников перехлестнулись, и генералу снова показалось, что он сходит с ума - глазами Герберта в его истерзанную мукой душу смотрела Сильвия… Мозг захлестнула сумасшедшая шальная мысль, что его сын, его несчастный мальчик, возможно, жив, и тоже где-нибудь сейчас страдает, как этот вот ни в чем не виноватый принц…

- Достаточно, - болезненно поморщившись, приказал он. - Оставить до заката, пусть стоит, без пищи и воды. Потом одеть и привести ко мне. Посмотрим, пошел ли рабу на пользу первый урок.

Он резко развернулся и пошел прочь, сопровождаемый оруженосцами. Если бы взгляды могли убивать, Павил давно бы превратился в кучку пепла. Люди смотрели ему вслед и плевались, несмотря на страх наказания, потом перевели взгляд на своего принца. Его избили, выставили обнаженным, но пытка не унизила его, а возвела в ранг мученика, и когда какая-то девчушка подбежала и обернула вокруг его стана большой кусок зеленой ткани, даже стражники не посмели остановить ее, сделав вид, что все в порядке…

========== Глава 4.

Рабские будни. ==========

В том, как упрямо Павил пытался сломать меня, превратив в животное, было что-то ненормальное, почти демоническое.

Сколько я себя помнил, Таргаса всегда воевала, и одним из главных военных трофеев были пленники, так что рабы имелись в столице почти у всех, и не только у знати. Мужчин чаще всего оскопляли, но на этом физические издевательства над ними заканчивались. Они выполняли тяжелые работы по дому и в поле, некоторые хозяева использовали рабов мужского пола и для более легких занятий - уборки, готовки и стирки, если не могли позволить себе купить женщину, которые стоили на рынке в два раза дороже.

Очень редко, если между рабом и хозяином возникало доверие, невольник мог стать телохранителем господина или его личным оруженосцем."

"Рабы не носили ни цепей, ни ошейников, а только браслет на руке, на котором было выбито два имени - хозяина и невольника.

Браслет нельзя было снять без посторонней помощи, и ни один кузнец в городе никогда не согласился бы на подобную работу, будучи в твердом уме и здравой памяти. Были, конечно, случаи попытки побегов среди рабов, но в основном они быстро смирялись со своей участью и подчинялись обстоятельствам. Их не стерегли, они имели возможность свободно передвигаться в пределах хозяйского дома и окрестностей, ходить на рынок за покупками и общаться друг с другом.