Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Руки забрались под тунику и ласкали спину, бросая в дрожь, и я забыл про все свои сомнения, недавнее смущение и страх в эту минуту откровенного желания принадлежать ему. Не помню как мы оказались на постели и как сумели все стащить друг с друга, но ощущение, как он касается меня горячим обнаженным телом, и как его мужское естество становится железным и где-то там, внизу, давит мне на живот, было до невозможности приятно, и я не мог сдержаться, чтоб не застонать.

- Герберт, как хорошо, - он ненадолго отпустил меня, и я немедленно почувствовал себя покинутым, но он снова прильнул, так тесно, словно собирался раздавить, потом привстал и начал целовать, сначала шею и ключицы, потом спустился ниже, прикусил сосок, заставив выгнуться дугой ему навстречу, и я запутал пальцы в его черных волосах, шепча какие-то безумные слова, которые взялись неведомо откуда.

Когда его рука добралась до промежности и прикоснулась к моему мужскому естеству, я уже плыл в каком-то жарком мареве и весь дрожал от охватившего меня предчувствия разрядки.

Внизу пульсировало и кипело, а его пальцы добавляли этой сладкой муки, но я какие-то мгновения еще держался, пытаясь справиться с собой, однако это оказалось бесполезно. Я прикусил губу, чтобы опять не застонать, и в этот миг меня накрыло с головой волной экстаза! Невыносимо хорошо, настолько, что я в первую секунду даже не смутился, лежал, откинув голову и тяжело дышал, ловя губами воздух, потом лениво приподнял ресницы и встретился с его шальными серыми глазами…

- Павил, я…

- Тише, Герберт, не надо говорить, - он усмехнулся, словно сытый кот, и ласково погладил по бедру, где у меня был старый шрам, потом провел губами влажную дорожку вдоль него, - просто немного отдохни…

Его прикосновения.

Дыхание. Неповторимый запах. Я снова чувствовал, что не на шутку завожусь. Но почему? Ни разу я так быстро и неудержимо не сдавался, выплескивая лужицу молофьи, хотя ласкали меня руки жриц любви, умевших возбудить желание мужчины. А Павил… как и я, он не особо опытен в любовных играх, но ему стоит лишь слегка меня коснуться, я становлюсь как воск в его руках. Вот и сейчас, его ласкающие губы на бедре, на старом шраме… он это называет отдыхом, колдун?

- Ммм… Павил, подожди чуток…

- Да, хорошо, - он улыбнулся и улегся рядом. Рука скользнула по моей груди, накрыв сосок, и он зажал его меж пальцев. Немного больно, но безумно хорошо.

Мне захотелось тоже трогать и ласкать его, но я не знал, смогу ли сделать все, как надо.