Я, они и тьма

А потом Дерека кто-то приподнял, обнял, как младенца, и принялся покачивать.

— Тшш. Все хорошо, мальчик. Тихо, тихо.

Этот голос боялся, но он жалел, и своей жалостью пробился сквозь толщу пылающей острой ненависти.

«Не сметь убивать», — мысленно, в ярости, приказал Дерек тьме, приходя в себя, выныривая из толщи мрака.

И тьма послушалась. Она втянулась обратно, снова полностью подконтрольная и послушная.

Над Дереком стояла служанка, обычная служанка, которая проходила мимо гостиной комнаты, где отчитывали Дерека, с лейкой для цветов.

Молодая, не старше тридцати, с простым круглым лицом. Не мать — служанка держала его на руках, не боясь тьмы и не убегая в страхе. Она просто не смогла пройти мимо мальчишки, который корчился от жуткой магии.

…Те, у кого было слабое сердце, умерли, не выдержав воздействия тьмы. Старый садовник, конюший, кухарка и еще пара слуг. Родовое поместье Ват Йетов тоже оказалось наполовину разрушенным — мысль о ненависти к дому дала тьме команду «ату».

Сестры, брат и мать не пострадали, только отец попал под удар щупальца мрака и упал, ударившись головой. К счастью, не смертельно. Разрушенное здание стало виной переломанных ног и рук. Элия и ее мать погибли на постоялом дворе в одну ночь — сердце…"

"…Когда Дерек пришел в себя и смог оценить масштабы выброса тьмы, он заперся в своей комнате на несколько дней, а потом уехал из отчего дома навсегда, ни с кем не прощаясь. Уехал в столицу по приглашению учителя имперской школы.

Вместе с ним ехала та самая служанка, которая единственная пожалела его. Она до сих пор помогала ему по хозяйству, приходя в гости — служанкой она не была уже очень давно. Дерек умел быть благодарным, особенно к единственному существу на этой планете, с которым можно изредка и хотя бы немного побыть человеком.

Глава 15

Источник сверкал, вспыхивал, сиял. Его светлые нежные искорки отрывались и гасли, не достигая земли. Вокруг источника цвел миндаль. Его бледно-розовые цветки пахли ярко, но слабый запах первоцветов перебивал аромат мяты.

Свежесть зеленых бархатных листочков так и манила сорвать и растереть их в пальцах.

Пилий Варатари Дигоная, император Дигона, так и сделал, не считая нужным ущемлять себя в желаниях. Он глубоко вдохнул холодный аромат мяты. Приятно. И магия, которая струилась тут, как вода в полноводных реках, тоже была прохладной — магия не людей, а чистая, свежая магия Шестнадцати богов.