Онлайн-библиотека книг
Он улыбнулся, а у меня в груди вдруг вспыхнула боль. Ничего страшного? Ничего не случилось?!
— Хозяин хотел меня изнасиловать в четыреста семнадцатый раз. Я считала их все, — вдруг обиженно сказала я, совершенно этого не желая. Глаза само собой защипало от слез.
Я сказала и замерла — на меня снова обрушился шквал чужих эмоций. Невероятный, жуткий, разрушающий. Откат в этот раз был настолько сильным, что потемнело в глазах, зазвенела кофейная чашечка у меня в руках, и я резким движением поставила ее на стол, расплескав половину напитка.
Дрожь пробежала по позвоночнику, опустилась к ногам. Из глаз сами собой хлынули слезы.
— Эй, эй, успокойся… — испуганно пробормотал Сав, но я не могла.
— Эй, тшш, тише… Спокойно, ну, спокойно… Все прошло, все будет хорошо, — бормотал он, — тебя больше никто не обидит, только успокойся.
Я же просто физически не могла сосредоточиться, успокоится, взять себя под контроль. Вокруг меня полыхнуло черным — от кожи, волос, даже ногтей.
Я взвыла еще отчаяннее, испугавшись, и тьма, будто подчиняясь моему настроению, тоже взвилась вверх, распространяясь все дальше. Она росла, как плесень, заполоняя все вокруг.
«Отомстим?» — снова шепнуло в голове, но я была слишком испугана, чтобы хоть что-то соображать.
«Уничтожим их всех? Давай?»
Голос спрашивал с такой простой интонацией, как будто подбивал меня сорвать в чужом саду вишенку.
— Не надо, — испуганно всхлипнула я, хватаясь за грудь. Руки затряслись. Тьма сочилась из пальцев все обильнее.
Истерика была на подходе.
— Вот …! — Сав вскочил, в два шага подошел ко мне и вдруг положил руку мне на плечо. Тяжелая, теплая ладонь, спокойный, уверенный жест. Это прикосновение притушило боль в груди, и даже темнота унялась.
Я дернулась вбок, всхлипнула, а Сав вдруг привлек меня к себе, гладя по голове, как маленькую дочь — целомудренно, нежно и очень правильно.
Моя тьма окутала и его, облепила его тело и вдруг опала, втянулась назад, будто ее и не было.
— Успокоилась? — спросил он и отпустил меня, смущенно сцепив руки за спиной. Я подняла на него зареванные глаза. Он хмурился, но уже, вроде бы, не боялся.
