Я, они и тьма

Все живы, всех вылечат. Ничего непоправимого не случилось.

Сав на секунду задумался, мягко высвободил свою руку из моей, но все же улыбнулся мне уже нормальной, спокойной улыбкой.

— Спасибо, — благодарно шепнул он и пропустил меня вперед. Мы входили вслед за слугой в гостиную, в которой нас, слава богу, наконец накормят. Мой организм настоятельно требовал еды, и чем больше, тем лучше. Видимо, от стресса.

Слуга с коротким поклоном оставил нас втроем и, пообещав, что скоро все будет, ушел.

— Ты вообще как? Дерек тебя не обижает? — спросил Сав, опускаясь в кресло и разглядывая меня.

 — Хотя темных обижать — такое себе удовольствие.

Я хмыкнула.

— Я сама еще не до конца разобралась. Знаю только, что могу держать тьму под контролем. И что я теперь не рабыня.

— Да ты вообще на рабыню не похожа, наглая слишком — влез Малек, скривив лицо.

Я обернулась к нему. Конечно, на рабыню я не похожа. Я ею никогда и не была, в отличие от Йолы. И я просто физически не могла вести себя по-рабски. Может, меня хватило бы на пару часов, но постоянно… Но это вроде бы не было проблемой в глазах других.

По крайней мере, все можно списать на тьму, которая изменила мое восприятие. К тому же, я сейчас, конечно, выглядела, как нежная юная ромашка с миленьким личиком, но на самом деле реальной мне уже четвертый десяток идет, не девочка. И развязная речь и поведение этого сопляка меня раздражали. Но я сдержалась.

— Конечно, не похожа. Я же не рабыня, — спокойно ответила ему и снова отвернулась.

— Но ты была рабыней! С детства! Подчинялась всю жизнь, как собачонка своему хозяину.

— Малек… — предупреждающе начал Сав, поднимаясь с кресла, но договорить не успел.

В груди кольнуло от злости. Я в два шага подлетела к пацану, схватила его за воротник и, приблизив свое лицо к его, заговорила свистящим от гнева голосом:

— Я ведь темная. Разозли меня посильнее — и я могу пожелать, чтобы и на твоей лодыжке появилась цепочка. Хочешь? А потом ты будешь каждый день делать работу своего хозяина, выполнять все его дурные приказы — и не дай боги тебе выполнить их плохо.

И каждую ночь твой толстый, старый, потный хозяин, которого ты ненавидишь, будет тебя насиловать, просто потому что ты хорошенький блондинчик и не имеешь права отказать. Хочешь?

«Давай! Сделаем это? Давай? Я могу, я хочу», — пронеслось шепотком в голове, и я выпустила воротник перепуганного насмерть мальчишки.

Шепот, как всегда, отрезвил меня, и вырывающаяся было тьма отступила, спряталась.