Да здесь яблоку негде упасть!
Да я была на аристократических приемах, но ведь там все по-другому. Там все спокойные тихие, а здесь…
Словно в подтверждение моих страхов, меня кто-то толкнул плечом.
— Смотри куда прешь! — тут же рявкнул Нэйт и сделал шаг вперед, словно пытался меня огородить.
Этот жест, такой непроизвольный, но такой… приятный? Он за меня заступился?
— Извините, — тут же сказал какой-то мужчина, явно перебравший со спиртным, и продолжил свой путь на пошатывающихся ногах.
Да тут явно умели побеждать мороз всеми подручными методами.
— Вы, аристократы, как котятки маленькие, — сказал Нэйт, вздохнув. — Я провожу тебя, не смотри ты так. Ты же сама дорогу-то не найдешь, да и одной тебе далековато будет идти, запутаешься ведь.
Глава 24
Мэри
Аристократы мало ходили пешком. Вот и я совсем не привыкла так много гулять. Проложенная дорога закончилась, но теперь нужно было идти по широкой тропе без кладки. Людей здесь было не меньше, чем вдоль мощеной дороги.
Сельские жители словно и не замечали ни снега, ни мороза! В отличие от меня, которая промерзла до кончиков пальцев.
Я тысячу раз уже пожалела, что обула эти красивые, но промокшие от снега сапоги. А еще я посеяла перчатки.
Отец всегда называл меня пустоголовой растяпой. И, очевидно, был прав. Наверное, я оставила их в лавке. Возвращаться мне не хотелось, поэтому продолжила путь без них.
У шубы не было карманов. Приходилось прятать руки как можно глубже в рукава. Но мороз все равно доставал до пальчиков, отчего те немели.
Солнце зимой заходит рано, и день сменился вечером.
Вокруг загорелись огни, ими были украшены все дома, вдоль которых шла наша дорога.
Но, несмотря на весь холод, я не могла не заметить, как же здесь красиво.
Сумерки сделала наш поход сказочным, преобразив местность. Да, улицу украшали не привычные для меня статуи, а обычные деревянные домики. Но на них были вывешены светящие огоньки, еловые ветки, налеплены снеговики и на окнах наклеены бумажные снежинки. Всё это аристократы назвали бы признаком нищенского существования, мишурой, не имеющей ценности.
Для знати красота была в скульптурах, идеально подстриженных деревьях и мраморных лестницах. Но вся эта нелюбимая аристократами «мишура» предавала шарм этому месту. Все это делало сельскую площадь живой.
И, несмотря на то что я ужасно замерзла, я сама то и дело сбавляла шаг, чтобы все внимательнее рассмотреть.
Веселящаяся толпа заставила меня остановиться возле столба. Я с замершим сердцем встала напротив.
