Мы были богаты, всегда хорошо одеты. Устраивали одни из лучших званых вечеров. И как положено, давали несколько раз в год бал.
Все было идеально. Художник в лице моего отца старался на славу.
Он тщательно прорисовывал каждую деталь нашей идеальной аристократической семейки. Но стоило проводить зрителей и закрыть двери, как картина резко менялась.
Постоянные крики, постоянные оскорбления, постоянная злоба на его лице. Сейчас он был разгневан за разбитый чайный сервис, но каждые выходные, в бреду веселящих напитков, он сам разносил пару тройку предметов интерьера.
И моя матушка. Вечно больная, измученная нашими зваными вечерами, с вечно натянутой улыбкой и синяками, что она прятала под длинными рукавами.
Маме приходилось сложнее всего.
Если я могла прятаться в своих покоях. То она была вечно с ним, нашим домашним чудовищем. Самым ужасным человеком из всех, кого я знала. С моим отцом.
Впрочем, жесток он был не только к нам.
— Клара! — заорал отец так сильно, что затряслись стены, и наша старая служанка потихоньку вошла в столовую.
Я быстрым взглядом прошлась по подолу ее юбки, на котором еще остались пятна от чая, после чего заметила, что её глаза все красные от слез.
И мне ничего не оставалось кроме как взмолиться, чтобы отец не заметил. Иначе бедной Кларе несдобровать. Ведь этот чайный сервис разбила вовсе не я.
А все из-за того, что наша милая добрая служанка заболела. Это была не тяжелая болезнь, а легкая хворь, связанная с зубами. Но без лечения она прогрессировала и отдавала сильной болью в голову.
Кларе нужно было лечиться, и у нее даже были на это сбережения. Но вот отец… Он не отпустил ее.
Мало того, поклялся, что вышвырнет ее без рекомендаций, если она посмеет взять выходной раньше положенного времени. Ее смена должна была подоспеть сегодня вечером, чтобы, наконец, отпустить служанку на выходной.
Вот только головные боли, должно быть, стали невыносимыми, и Клара трясущимися руками просто не удержала фарфоровый заварник.
Тот упал прямо на наш дорогой пол, выложенный из мрамора, и тут же разбился.
— О светлые духи, он же стоит целого состояния, несколько моих месяцев работы, — взмолилась Клара.
В тот момент шаги отца раздались на лестнице. Их я узнаю из тысячи. Он спешил, явно желая отведать чая. Бедная Клара. По словам мамы, она помогала своей дочери и внукам, так как единственная смогла найти столь оплачиваемое место.
Старая служанка получала приличное по меркам обычных людей жалование.
