Я – первый

Президент России очень заинтересован в стабильности на Кавказе, и основным стержнем этого стабильного положения является Чеченская Республика.

Сейчас Ахмат может решать любые вопросы, которые даже и не связаны напрямую с его непосредственной работой. Любые! Почему? Да потому, что так надо! Так требует ситуация! И любой российский государственный чиновник любого уровня об этом знает. Знал это и я.

Я допил чай и закурил снова. Нельзя сказать, что я был спокоен и уверен в конечном итоге. Слишком рискованное занятие я предлагал.

А Ахмат все молчал и смотрел в стол, покручивая зажигалку в руках.

– То, что ты мне предлагаешь, незаконно, – наконец медленно произнес он и поднял глаза. – Я сотрудник и офицер милиции, мне не к лицу использовать бандитские методы.

– Ну конечно, – согласился я. То, что он однозначно мне не поможет, я понял сразу. По его глазам. Он уже принял решение и менять его не собирался.

– Извини…

Я с равнодушным видом кивнул.

– Будешь еще пить? – хмуро спросил чеченец, поднимая бутылку.

Ахмат понимал, конечно, что здорово испортил мне настроение. То, что я ему предлагал, было опасной и рискованной авантюрой. В первую очередь опасной и рискованной для его погон и начавшейся блестящей карьеры. В случае огласки ему поломают жизнь. Что касается меня, то мне на это было наплевать. Для меня был важен результат.

«Он не бился вместе с нами с оружием в руках, он не стоял на волосок от смерти, как я с Артуром в том селе, он не знает, что значит для меня этот человек!»

И, подумав об Артуре как о живом, я вдруг испугался.

Испугался оттого, что понял: пока я не осуществлю свой план, я не успокоюсь. Тогда, в иналовском доме, не Артуру, а мне сломали руку и убили меня. И это чувство я никак не мог ни отбросить, ни перебороть, ни забыть."

"– Слушай! – вдруг оживленно проговорил хозяин дома. – Слушай, я сделаю так, что этого твоего авторитета еще на пару лет в зоне «заморозят»! Есть у меня с кем поговорить, придерутся к чему-нибудь и добавят новый срок.

Прямо там, в зоне. А? – с надеждой спросил он, рассматривая мое лицо.

Я поднял стопку, посмотрел сквозь нее на лампочку (хорошая водка, не «левая», прозрачна, как вода с ручья, наверняка дорого стоит, замминистру ерунду не привезут) и кивнул:

– Давай за наших погибших товарищей. За всех наших товарищей. В них жила частица нашего «я». А самого себя не забудешь, как ни старайся, пока ты живой… Это твоя квартира, что ли? – спросил я и смачно закусил огурцом.