Я – первый

Наши глаза уже привыкли к полумраку, а парень все время подслеповато мигал и крутил головой.

– А вы кто? – спросил он, в свою очередь, хриплым голосом, не переставая оглядываться.

– Я – офицер черкесского СОБРа, Артур меня зовут, а это Сергей, опер из Нижнего Новгорода.

– А, хорошо, – заметно расслабился парень, поморщился и потер себе грудь.

– Прикладом засадили хорошо, сволочи, думал, сердце остановится…

Мы молчали, никак не реагируя на его реплику. Человек в разорванной рубашке понял:

– Я тоже сотрудник, с УБОПа.

– Как попал к этим? – И я мотнул головой вверх.

Парень помолчал, потом неохотно ответил:

– Да по глупости. Приехал к своей девушке, полгода ее не видел, ну и узнали меня. Кто-то в Грозном видел… сказали боевикам… А я уже уезжать собирался.

– Ты из чеченского УБОПа? – переспросил я, уловив его акцент.

– Да.

– Ясно, – проговорил Артур, спуская ноги на землю и нащупывая ботинки.

– Вот ты нашел время, Ахмат, честное слово! – возмутился я. – Ты же знал, что в этом селе боевики, не мог не знать!

– Да знал я! – ответил глухо парень, без спроса прилег на артуровский топчан, прижал руки к животу, подтянул колени к подбородку и скорчился в этой позе.

– Что у тебя болит? – наклонился он к лежавшему.

– Пройдет… живот… прикладом… когда за руки держали… – ответил тот, и по его голосу чувствовалось, что он сдерживает боль.

Артур вздохнул, похлопал его по плечу, и в этот момент снова открылась дверь.

– Эй, гяуры, выходи, Бекхан приехал, вас зовет!

* * *– Ну что, неверные, посмотрим, на что вы годитесь! – весело встретил нас Бекхан, одетый в спортивную майку и шорты. Мышцы играли на его руках, туловище и ногах.

Здоровый, сволочь.

Чеченец улыбался и не обращал на нас никакого внимания, перешучиваясь со своими охранниками. Чувствовалось, что он бесконечно уверен в себе, в своих силах, и посматривает на нас, как на ходячие тренировочные мешки, которые к тому же еще умеют говорить.

– Переодевайтесь, и поехали! – прозвучал приказ, и нам под ноги полетел большой черный пластиковый пакет, из которого в пыль вывалились потертые спортивные штаны.

Возле двора стоял обыкновенный милицейский «уазик», оборудованный для патрульно-постовой службы, с отгороженным решеткой задним отсеком для задержанных и без внутренних ручек для открывания дверей.