— Как ваше здоровье?
— Что вы имеете в виду, Михаил? — прищурился он.
— Вспоминая, сколько вчера на столе было алкоголя, и двух военных, руководящих попойкой, удивлен, что вы вышли на работу, — улыбнулся я.
— Ах, вы об этом, — он сдержано посмеялся. — К сожалению, мою работу никто кроме меня делать не будет, — пожал он плечами и достал из внутреннего кармана пиджака блок таблеток. — Но я пытаюсь утихомирить свою голову вот этим.
Все-таки хороший он мужик. Своеобразный, и совсем не похож на того, кто вершит судьбы движением брови.
— Боюсь даже представить, как себя чувствуют генерал с адмиралом… — сказал я.
— Ох, не волнуйтесь, с этими двумя точно ничего не будет. Вы же, наверняка, от Островского? Этот такой же кремень, как и остальные, — махнул он рукой. — Хотя, признаюсь, не ожидал увидеть вас в этом месте… По крайней мере, в такую рань.
— А что в этом особенного? — удивился я."
"— Война, дело растяжимое…
Вот и от него слышу, мол, воевать надо долго.
Хотя я не сторонник затяжных боевых действий.
Зачем? Только переводить имущество, технику, да и верных людей терять. Не легче ли просто убрать босса, и все? Говорить вслух я этого не стал. Что-то подсказывает, Газонов и сам прекрасно это понимал.
— Не хотите ли пообедать со мной? — вдруг сказал Алексей Октябринович. — У меня есть парочка интересных стихов, Михаил.
— Ох, Алексей Октябринович, вы знаете, как меня подкупить, — слукавил я, больше заинтересовавшись знаменитым рестораном при Канцелярии.
— Ведите. Надеюсь, вы не возражаете, если моя спутница будет со мной?
— Конечно, прошу прощения, милая Надежда, — он склонил голову и поцеловал ей руку. — Я буду очень рад, если такой очаровательной особе понравятся мои стихи.
Девушка тут же покраснела, засмущалась и что-то пролепетала.
— Надя, Алексей Октябринович читает изумительные стихи. Уж поверь, я слышал, и это было нечто.
И это чистая правда.
— Разве я могу отказать вам двоим? — улыбнулась она, и мы направились за графом.
По пути он рассказывал про наше знакомство в летнем кафе, где он так восхищался «моими» стихами.
— Меня знаешь что удивило? — вдруг ожила Лора.
— Ну?
— Он знает имя Надежды.
Хотя мне казалось, что ничего удивительного в этом нет. Они все крутились в одних кругах, да и насколько я помню, родители Нади тоже не последние люди.
Мы прошли через несколько постов охраны. У нас не спросили ни пропуска, ни разрешения, вообще ничего.
