Даже среди высшей знати у него имелись поклонницы. И я бы не сказал, что лишь молоденькие. Куча женщин тут же облепили его как мухи и начали наперебой предлагать потанцевать.
— О! — бесцеремонно ткнул в меня Есенин. — Ты же друг Антона! Михаил Кузнецов! Я тебя помню! А ты хорош, парень! Реально хорош!
— Добрый вечер, Александр, — сдержанно представился я.
Его взгляд резко изменился. Из заинтересованного и расслабленного мужчины Есенин мигом обратился хищником.
Видимо, девушки вокруг почувствовали враждебную ауру и под разными предлогами скрылись.
А Есенин подошел ко мне.
— Скажи, ты не будешь возражать, если я убью во-о-о-он того мужика? — он показал пальцем на Дирижера.
Этот бедолага буквально на глазах побледнел. Вот это реакция. Я тоже хочу так! Но была проблема.
— Против, — твердо ответил я, встав между ним и Дирижером. — Он мой, и при всем моем уважении, Александр, я не дам забрать мою добычу.
— Ты же понимаешь, что я бы мог и не спрашивать, — его глаза зажглись синим светом.
— Но вы спросили.
Ответ отрицательный, — не отводя взгляд, сказал я.
— Он хочет заглянуть в хранилище! — предупредила Лора.
— А пусть посмотрит, только не больше секунды, — ухмыльнулся я, и мои глаза тоже зажглись голубым светом.
Я знал, что Есенин увидел мое море. Я это почувствовал.
— Ха, — оскалился он. — Занятно. Куда занятнее, чем до этого. — Он выпрямился, свет в его глазах потух, и взгляд снова стал немного отрешенным.
Вокруг нас образовалось пустое пространство, и народ уже начал паниковать. В первых рядах стояли Кутузов с Нахимовым, а также Звездочет, который за сегодняшний вечер постарел лет на десять.
За ними держались Островский, Газонов и Дзержинский. Даже Елисеев не смог пропустить представление.
Когда мы прекратили демонстрацию наших возможностей, все как один выдохнули.
— Надеюсь, ты не сдохнешь сегодня, — пожал плечами Есенин. — Будет жалко терять такого забавного парня!
Потеряв ко мне интерес, он подошел к Адмиралу и Генералу, а те быстро увели его к столам с алкоголем.
Как на меня смотрел Звездочет, мне крайне не понравилось.
— Не бери в голову. У этого сумасшедшего, что угодно может быть на уме, — успокоила меня Лора. — Хочешь покажу кое-что смешное?
— Было бы неплохо, — согласился я.
На Александра ушло слишком много сил, и мне хотелось отвлечься.
— Поверни голову и посмотри на выход.
Я посмотрел. И тут же чуть не рассмеялся. Такой страшный и грозный Илларионов трусливо выскользнул через запасной выход и ретировался с мероприятия.
